9 gr. Rave

Ее бессвязный танец проистекал… Он продолжался как давление ветра, — как наваливающееся движение тонны воды. Если бы ее обмотать в колючую проволоку, она просочилась бы сквозь просветы… — Не останавливайте ее, — сказал следак.

Он наблюдал за ней. Музыка бесилась где-то в стенах. Спрятанные динамики. Она вытягивала звуки из воздуха.

Никто не мог найти и отключить все.

— Привидение, — сказал его помощник.

— Это остановить надо.

Ты слышал об экстази, сансете и темпе? И об адинамическом токсикозе?

— Чего это?

— Вот потому и не останавливай… За говорящим с ритмом телом, за огромной полосой стекла, чернеющий город начал строить из белых точек и лучей контур своего полночного силуэта.

Он смотрел Многие наблюдали вместе с ним. Музыка, которую никто не мог найти и уничтожить, с безразличием к слушающим, вещала о том, что ночь, тела, движение и бездумье и беззвучность и есть суть и смысл этого времени и этого мира.

— А у нас тут труп в соседней комнате, — пробормотавший это не отрывал от нее глаз.

— Вот иди и займись им, — ответил следак.

Подошел корнер и сказал следаку в спину:

— Мы его доставили.

В зеркальном глазном яблоке человека появившегося рядом следак увидел свое искаженное лицо. Второй глаз был в норме, так сказать. Зрачок расширен.

— Не пугайтесь, — сказал ему этот… с нечеловеческим глазом.

— А я не испуган.

Человек усмехнулся и отражение следака в его глазнице, кажется, передернуло от ужаса.

— Будете свидетельствовать? — спросил следак.

— Вы знаете, что произошло?

— Полная обойма бреда… — Простите, что?

— Так пишут на дисках. На виниле. Девушка в трансе. Ненужно ее останавливать, вы правильно поступаете.

— Я знаю, как я поступаю. Передозировка у нее почти летальная. Скоро будут медикаменты; введем транквилизаторы.

— И убьете ее.

— ?

— У нее в крови такое зелье… Ведьмино варвево. Но, она молодая, она выдержит. Особенно если не выключать музыку. Там терабайтный мегамикс на диске. Его должно хватить до конца.

— Она так и будет танцевать?

— Вам лучше не трогать ее. Вся ваша работа в соседней комнате. А если она не будет перемещаться свободно — ей конец, Спазм сердечной мышцы — и все её дела здесь окончены.

— Как у ее отца?

— Да, как у него… Он слабоват, оказался, для такого испытания. И не сказать по атлетическому сложению, правда? Саморазрушающий бодибилдинг.

— Пока считается, что его смерть наступила от сердечного приступа. Имело место также продолжительное мышечное напряжение и обезвоживание. Вы знаете, на что это похоже?

— А вы?

— Я, нет.

— И я, нет.

— Мне вас арестовать?

— Смешно… — Да, несомненно… Это была дуэль?

— Я здесь чужой человек… — Я здесь не чужой — Даже так?

— Мы во всем разберемся без вас, — произнес следак.

— Я даже не буду у вас спрашивать, кто доставил это зелье.

— … Пушарок какой, со стоянки внизу… — Вы же не думаете, что они вышли и просто так вот, купили все внизу сами.

— Почему же нет? Девушка танцевала в половине клубов внизу. Она танцор. Безумный. А ее папа нет. Вот в чем дело… — И в вашем то же? Танцевала? В клубе?

— И в моем тоже, танцевала. В клубе.

— Вы модерировали нон-стоп «Outtrake» проходивший в этой квартире за неделю до смерти владельца?

— Я.

— Почему он проводился здесь?

— У ее отца отличная докинг-станция. Мы соединили полсотни клубов. На пять дней… — Вы знаете, что ее отец был против?

— Девочка полноправный совладелец этой недвижимости.

— Ее отец безуспешно пытался дозвониться до нас несколько раз, а затем уехал к подруге. Что вы на это скажете?

— Их семейная жизнь не сложилась.

— И это не блокировали его телефон, карту, майлы и биометрический чип?

— Ну, что вы. Я был слишком занят.

— Да действительно… Ее бессвязный танец проистекал… Следак уже не хотел это видеть:

— Давайте отойдем… Мои люди присмотрят за ее состоянием.

— Нет. Я хочу остаться тут. Наше внимание ее не оскорбляет, вам зря так кажется. Просто ее тело стало ее мыслями. А мыслей своих она не прятала, не прячет и сейчас. Если смущаетесь — не смотрите… Отвернитесь. Это тело — живая мысль. Эти звуки, работают с ее сознанием в каждой мышце, кусочке кожи, вспышке в зрачке… — Вы со своим психиатром давно общались?

— Это ее папа давно с ним не беседовал. Знаете ведь таких? Электронный аристократ, биржевой шаман, распределенный человек. Юность девяностых, да? Трудоголизм. Стимуляторы. Секс. Власть. Инцест.

— Что?

— Вот, такие обстоятельства, сверхсовременной метросемьи. Отец. Атлет, могучий самец. Куча финансовой мощи, атрибутов сакральной власти. Он швырялся деньгами и угрозами О, он был крут… Он очень желал убедиться в этом сам и доказать всем прочим. Мы ему это удовольствие доставили. Он ненавидит нас, очень заметно. Дочь ненавидит за то, что похожа на раскусившую его жену, а нас, за то, что мы ее мир.

— Ненавидел… — поправил его следак.

— Такое не тонет. Вы знаете, почему в его спальне создана зона тишины?

— И что вы можете сказать об этом? — очень, очень мягко следаком заслан был этот вопрос… — В этой зоне она пробыла три дня. После нашего нон-стоп пати. Он ее туда засадил после того как все разошлись. Вы когда ни будь, находились в полной тишине хотя бы сутки?

— У нее должен был бы начаться депривационный психоз.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›