А если бы я открыла дверь!

Деревня, где живёт моя бабушка, находится в километрах 30 от города, где живу я. Кроме меня и папы (сына бабули, который живёт в 400 км от деревни) у нее никого не осталось. Живёт одна в доме, в деревне тоже почти никого не осталось, соседей нет, но, несмотря на это, все попытки увезти ее в город ни к чему хорошему не приводили. Бабушка наотрез отказывалась даже слушать о том, что в городе ей будут предоставлены все условия — водопровод, канализация, магазины под рукой, а не автолавка, которая в деревне появляется раз в неделю, больница в двух шагах.

Но бабушку ничем невозможно подкупить, не поеду и все тут. Поэтому я через день ездила к бабушке, благо есть своя машина, привозила продукты, делала всю работу по дому: топила печку, стирала, убирала, ну и другие домашние хлопоты, на выходных оставалась в деревне.

Так мы и жили, до того момента, когда бабушка не стала часто болеть. Я взяла отпуск и на время уехала в деревню. Бабушка угасала с каждым днём, скорая была у нас практически каждый день, в больницу не брали (в связи с эпидемиологической ситуацией брали только с симптомами коронавируса), я поддерживала с врачами связь, перед сном ставила капельницу, благо сама врач по образованию.

День проходил так: рано утром дозвон в больницу, завтрак, уколы, таблетки, работа по дому, обед. В перерывах помогала бабушке встать с кровати, одеться, вывести в другую комнату, снова таблетки, уколы, при необходимости встреча скорой, снова работа по дому, хозяйство, ужин. После ужина укладывала бабушку в кровать, ставила капельницу, сама усаживалась рядом в кресле и мы разговаривали. Заканчивались все дела за полночь, и, уставшая, ложась в кровать, я быстро засыпала.

В эту ночь сон что-то не шел, я ворочалась, пыталась уснуть, бесполезно. Тут я услышала стук в дверь, на часах было около трех ночи, скорую в такое время я не вызываю, никого не ждали. Я тихонько встала, пошла, проверила бабушку, та спала. Я подошла к двери, прислушалась, кто-то явно за ней был. Стук снова повторился, я спросила: «Кто?». Никто не ответил, но продолжал стучать, не громко, но очень часто и настойчиво, в коридоре запахло какой-то сыростью, гулял сквозняк, хотя окна и двери были плотно закрыты.

Тут я услышала, как из комнаты меня зовёт бабушка, стук за дверью прекратился, я побежала к ней. Придя в комнату, увидела, что бабушка спит, и она меня явно не могла звать. Снова стук в дверь, вдобавок к нему, кто-то молотил по крыше (крыша из проф. листов, такое ощущение, что стучали молотком), кто-то стучал в окна (окна были занавешены и, слава богу, не хотелось бы мне увидеть того, кто там стучал). Я уже была на грани истерики, села на пол возле кровати бабушки и начала молиться. Тут в зале что-то загудело, запах усилился, и в коридоре услышала звон разбитого стекла (позже увидела, что разбилось окно), и резко все пропало, как будто ничего и не было.

Утром бабушке стало намного лучше, она сама встала с кровати, вышла в коридор, спросила меня, почему окно разбито? Я ей, конечно, не стала все рассказывать, сказала, что сама нечаянно разбила, спросила, не разбудила ли ее. К большому удивлению, бабушка сказала, что ночь спала крепко и ничего не слышала.

У бабушки я пробыла ещё весь оставшийся отпуск, больше ничего подобного не происходило, ни во время отпуска, ни после. Но я до сих пор терзаю себя вопросами: «кто это приходил? Зачем? Почему разбил окно? Разбил, чтобы напугать? Или хотел влезть? И почему не влез? И что бы было, если бы я все-таки открыла дверь?».