А мертвые – против

Быль.

Рассказана моей же подругой Оксаной.

Имена – подлинные.

Аранжировка – моя.

В тот год умерла сначала мамина мама, через полтора месяца – папина мама. А поскольку они, по старости лет, жили у нас, то, с небольшим перерывом, в одной комнате, побывало двое мертвецов. Запах свечек, поминальной каши и мертвой кожи – не выветривался. Было очень печально. Даже количество хлопот не умаляло общего уныния. Папа и мама – вымотались. Естественно – сели в долги. Мне в ту пору шел девятнадцатый год. Собрали семейный совет: родители, я и младший брат, Виталий. Он на три года меня моложе. Ему наказали учиться и не приумножать беспокойства остальным, мне пришлось распрощаться с мечтой поступить в ВУЗ и пойти работать. Поскольку опыта – ноль, пошла нянечкой в детский сад. Отработала месяц. Принесла первую получку домой. Гордая, вхожу и с порога: мам! Радуйся! Она сидела на стуле за столом. На столешнице – какие-то бумаги. Глянула на меня: твой отец умер.

Я чуть не задохнулась. Утром он меня провожал из дому. Как?

После похорон стало совсем плохо. Мама замкнулась. Утром уходила на работу и старалась подольше там задерживаться. Меня сторонилась. Даже не разговаривала, без особой нужды. Мне не с кем было поговорить, не было никого, ктоб утешил. Три смерти кряду – это не просто тяжело. Это убийственно. И тут я встретила его. Он нашел способ отвлечь меня, разговорил. Не стал приторно сочувствовать, просто сказал: мда, повезло вам. От этих слов полегчало больше, чем от самых залипвистых соболезнований. Я изменилась. Где-то через неделю, мать заметила, что я веду себя не так пасмурно. Поинтересовалась, чего это я такая? На мой игривый вопрос какая такая, она ответила: как е…утая. Я опешила – никогда не слышала от матери ничего подобного. Тем более в свой адрес. Видно она злилась, оттого, что не понимала причину моего настроения. Когда я вечером того же дня сказала ей, что полюбила человека, в ответ услышала: у отца еще ноги не остыли…

Неделя прошла в молчаливом противостоянии. Мать зло и презрительно косилась на меня. В конце концов я не выдержала и рассказала все Сергею, своему парню. Несколькими днями раньше я познакомила с ним Виталика. Тогда Сергей попросил меня никуда в воскресенье из дому не уходить и брата не отпускать. На следующий день он пришел с утра со скромным букетом цветов ко мне. Открыла мама. Я даже не знала, что он заявится прямо ко мне. Да еще и с братом сговорился (как выяснилось после). Виталик тут же прошмыгнул в прихожую. Я слышала, как Сергей просил моей руки у матери, как она послала его к черту, как брат стал говорить, что дома невыносимо, из-за нашей “молчанки” и что нельзя любить мертвых больше живых. Минут пятнадцать стоял плотный говор, наконец мать сдалась. Мы сели за стол. Пока завтракали, Сергей тему не упускал. Он отвечал на мамины вопросы, но все время говорил о свадьбе. И на протестующий выкрик ее: ну какое веселье, только поминки прошли, – ответил, что по его убеждению отец Оксаны был бы только “за”.

Стали готовиться. Сергей взял на себя все расходы. У нас и так было долгов – за год не рассчитаться. Отпраздновали хорошо, в кругу своих, не больше трех десятков человек было. Все из присутствующих ( включая гостей с Сережиной стороны), были в курсе постигшего нас несчастия, потому хоть и веселились, и радовались за нас, но в пределах здравомыслия. Никто лицом в салат не “отдыхал”.

Первая брачная ночь. Поскольку у нас всего двухкомнатная квартира, то мать с братом легли в одной комнате, а мы в другой. Большой. Там, где еще совсем недавно стояли гробы. Ну, мы ни во что сверхъестественное не верим, потому застелила я постель для милого, взбила подушки, сама убралась. Легли, счастливые. Стал он меня обнимать. А я не железная, да и сама хотела. Недолго мы разогревались – лег Сергей сверху – и… замер. Спрашивает: ничего не чувствуешь. Сам напрягся весь – показалось ему, будто у него за спиной кто-то стоит и пристально на него смотрит. А я горяча, жму его к себе, отвечаю: конечно (я, дура имела ввиду совсем другое, то что между ног). Тогда он говорит, давай ты сверху. Меня упрашивать не надо в таком состоянии. Усаживаюсь и … галопом. А он вдруг останавливает меня и говорит:

– Погоди, Ксюш. Ты ничего необычного не слышала?

– Нет, – я на него глаза вытаращила. Что такое?

– Я когда лег с низу, то услышал как по обе стороны головы кто-то когтями скребет, да так, вроде ткань вспарывает. Тут и я почувствовала отца в комнате. Резко слетела с мужа и с испуга укуталась в одеяло. Сергей голышом подошел к выключателю и включил его. Никого. – Я взрослый мужик, а вот чуть не уделался. – А сам бледный стоит. Обождал минуты две, видно собирался с духом, сказал: будем просто спать, – и выключил свет. Когда он прилег в кровать мы услышали странное постукивание. Как будто кто-то ходит вокруг дома и стучит в окна и двери, просит чтоб впустили. За стеклами окон мелькала тень, то приближаясь, то удаляясь.

– Моему отцу не нравиться, что я вышла за тебя замуж.

Они оделись, перешли в комнату, где спали мать с братом, извинились и упросили остаться до утра.

Прожили – пять лет. Несмотря на двоих детей – разошлись.