А над старым погостом

А над старым погостом бушуют ветра…

Крест скрипит над часовней разрушенной…

Я в могиле опять не усну до утра,

Хриплой песней соседа разбуженный.

Да, сосед у меня — замечательный тип:

Суицидник, кажись, иль повешенный.

В общем, как-то при жизни в историю влип —

Напевает теперь в тьме кромешной он.

Недалече девчонка — дурища из дур —

Хнычет, плачет да носом все хлюпает.

И давно уже сгнили атлас и гипюр,

А она все надеется, глупая…

А чуть-чуть поодаль — вовсе наглый мужик,

Часто нам своим подвигом хвастает:

Он без дела сидеть (и лежать!) не привык —

И к жене по ночам теперь шастает.

Сам-то, чай, здесь тридцатые сутки лежу,

Обстановка вот больно уж мрачная,

Ну а в целом неплохо, лежу — не дышу:

Кислород понапрасну не трачу я.

Да зачем мне теперь кислород иль еда?

Ведь сейчас бы не съел и ни крохи я.

От былой красоты не осталось следа,

Разложились желудок и легкие…

А над старым погостом кружит воронье,

Как жрецы на языческом капище…

Вы не верьте, живые, все это вранье,

Что конечная точка на кладбище…