Ангел-Хранитель в военном френче

Эту таинственную историю я услышал от двоюродной сестры. До войны их семья жила в Орле в пятиэтажном доме, который стоял недалеко от кинотеатра «Родина». Теперь этого дома нет. Он был разрушен во время войны.

В тридцать восьмом году её матери, а моей родной тёте, как стахановке и многодетной матери дали комнату в этом недавно построенном доме. Помню, как я шестилетним мальчишкой очень завидовал двоюродному брату, своему ровеснику, который важничал передо мной, когда я впервые пришел к ним. В то время жить в большой светлой комнате жактовского дома считалось невероятным шиком. А ещё я помню в их комнате чучело здоровенного орла, сидящего на красивой подставке.

Стояла зима сорок первого. Сестра Мила в свои 17 лет уже работала копировщицей на заводе №5. Была у неё подружка Аня, прехорошенькая, по воспоминаниям сестры, шустрая смешливая девушка, которая тоже работала копировщицей.

В марте сорок первого в воскресенье, как вспоминала сестра, они с подругой ходили в «Родину» смотреть фильм«Граница на замке». Потом долго гуляли по мартовскому лёгкому морозцу, обсуждали знакомых мальчишек, делились девичьими секретами. Поздно вернувшись домой, сестра быстро поужинала и легла спать.

Среди ночи что-то заставило её проснуться. Открыла глаза и у тумбочки, на которой стояла подставка с орлом, увидела человека. Тот, низко опустив голову, сидел на стуле. Сестра от страха накрылась одеялом с головой. Но любопытство преодолело страх, и она выглянула из-под одеяла.

Мужчина всё сидел, а орёл грозно топорщит крылья и вертел головой, поблескивая жёлтыми глазами. Сестра хотела закричать, но вместо крика только что-то нечленораздельно зашептала. Мужчина вдруг поднялся, повернулся и сделал шаг к кровати, на которой лежала насмерть перепуганная девушка.

В бледном свете луны его лицо, украшенное пышными усами, было мертвенно бледно и печально. Усатый, а это врезалось в память моей сестры, был одет в полувоенный френч, узкие брюки, заправленные в лакированные сапоги. Что-то вето облике показалось ей знакомым. Но ни тогда, ни теперь она не нашла этому ответа.

— Аня! — чётко сказал усатый и исчез.

И только теперь моя сестра обрела голос и переполошила всю коммуналку. Мать, обнимая дочь, пыталась узнать у той, что же это за такой страшный сон привиделся ей. Но дочь только дрожала. Уже потом моя тётя, не верящая ни во что, случайно узнав, что в их доме живёт бабка-ведунья, решила сходить к той.

Бабка, внимательно выслушав посетительницу, произнесла путаную фразу: «Лихо. Но вокруг много ушей. И потому нельзя». Затем, помолчав, добавила: «Ваша семья скоро уедет и никогда не вернётся в этот дом».

Моя тётя, конечно, не поверила ни одному слову старой ведьмы. Но в июне грянула война, а в конце июля их семья, спасаясь от наступающих немцев, покинула Орёл. В июне же, как и многие из девчат, моя сестра и ее подружка Аня стали сандружинницами.

30 июня после очередной бомбёжки обе девушки, дежурившие в медпункте, побежали по заводу помочь раненым. И тут дрогнула земля. Чудовищный взрыв швырнул мою сестру на землю. Она потеряла сознание. Придя в себя, вдруг увидела того усатого печального человека. Тот стоял возле распростёртой на земле Ани и качал головой. Моя сестра ощупала себя и, убедившись, что не ранена, вскочила и подбежала к подруге.

Усатого уже не было. Она стала тормошить подружку: «Аня! Аня!» Но та была неподвижна. Тонюсенькая струйка крови сочилась из её виска. Подбежал какой-то парень, схватил мою сестру за руку.«Оставь её. Разве не видишь, что она убита?» Потом потащил сестру за собой, крича на ходу:«Бомба попала в бомбоубежище. Много убитых и раненых. Помочь надо!».

Моя сестра хотя и была в шоке, но её на всю жизнь потрясло увиденное. Возле развороченного страшным взрывом убежища на деревьях висели чьи-то волосы, внутренности, ботинки и детская ножка в розовой туфельке. Тогда в бомбоубежище погибло очень много людей.

В 1943 году в эвакуации сестра работала счетоводом в колхозе, и обычно ей поручалось доставлять сводку-отчёт о проделанной работе в РАЙФО в посёлок Хомутово. Строгие были времена, и правительство крепко держало в руках все хозяйства… Стояла зима. От деревни Безобразовки до Хомутова было добрых 15 километров. И сестре выделили лошадь.

Конюх запряг кобылу в сани, подтянул чересседельник, и сестра поехала. Дорога по судбищенскому большаку была накатана, и Мила быстро добралась до всесильного тогда РАЙФО. Сдала отчёт, и тут завьюжило. Ей советовали остаться, заночевать, но сестра была девушкой упрямой. И, никого не послушав, отправилась в обратный путь.

В лесу, через который вела дорога, было относительно тихо. Но когда она выехала в поле, то сразу же попала в метельный ад. Захотела вернуться, да потеряла дорогу. Лошадь стала. Моя сестра накрылась тулупом и решила пережидать вьюгу: «Будьчто будет…» Почему-то уснула. Сколько спала, не помнила. Разбудил её весёлый звон колокольчика.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›