Бабушкина дача

Года два назад случилось так, что я в силу обстоятельств после окончания интернатуры была вынуждена уехать в деревню, чтобы поднимать там с колен сельскую медицину. Обрадовалась безмерно — неделю ревела, неделю квасила, потом покидала манатки и в назначенный сентябрьский день была прибыла на территорию больницы в качестве местного знахаря. Тут меня порадовали еще раз: вместо обещанной служебной жилплощади мне показали две большие фиги. Но я особо не переживала: в той деревне — а точнее, в ПГТ — в благоустроенной квартире проживала моя любимая бабуля. Но у нее я жить не стала. Не то чтобы мне не нравилось с ней жить, просто я курю, а в бабушкином понимании я идеальная внучка, прямо загляденье. Чтобы не разрушать ее иллюзии, я решила, что, пока не наступили холода, поживу у нее на даче. Бабушке я мотивировала это тем, что мне до смерти надоел народ на работе, и я стремлюсь к уединению. В эту липу бабушка с грехом пополам, но поверила, и мне были выданы ключи. Дача была примерно в двух-трех километрах от больницы в небольшом СОТе, снабжена электричеством, печкой и колодцем. Кроме того, бабуля днем по своим колхозным делам иногда навещала дом и оставляла мне поесть. В общем, жить было можно. В сентябре в том дачном поселке еще были люди, многие оставались ночевать, так что страшно мне не было. Ночи были очень темные: выйдя на улицу уже в десятом часу вечера, невозможно было разглядеть вытянутую перед собой руку. Горевшие на соседних дачах окошки можно было разглядеть за версту. В октябре же народ разъехался по домам. Выходя ночью на улицу с целью намочить какую-нибудь смородину (ползти в специально отведенный домик было лень), я уже не видела вокруг ни одного источника света, кроме собственного дома. В один замечательный октябрьский день я пришла с работы в свой загородный особняк, натопила печку, натаскала воды, помылась в баньке и с чувством выполненного долга земского врача отправилась спать, тщательно заперев дверь. Дверь я всегда запирала изнутри на большой засов и ещё на ключ. Входная дверь вела в довольно-таки большой предбанник и уже из него вела дверь в комнату, где я ночевала. Дверь в предбанник я держала чуть-чуть приоткрытой, чтоб не угореть от печки, но никогда не открывала целиком, чтобы не выходило тепло. Сплю я, значит, и вдруг просыпаюсь от ужасно громкого стука во входную дверь. Это был даже не стук, это был дикий, жуткий грохот, словно кто-то колотил изо всех сил ногой в водолазном ботинке. В шкафу зазвенела посуда, стены буквально тряслись. Мало того, что стук был таким сильным, он еще был довольно продолжительным. С момента моего пробуждения он длился еще секунд десять. Я повернулась на койке в сторону входа и спросила: «Кто там?». Это было по меньшей мере глупо: стучавший не расслышал бы меня из-за предбанника. Но тут я испугалась до холодного пота, ибо голос, которым я это произнесла, был совершенно не похож на мой. Мне сто раз уже приходилось отвечать спросонья на телефонные звонки, так что то, как звучит мой голос в такой ситуации, я вполне представляла. Но на этот раз из моего рта вырвался непонятный хриплый рев, невероятно низкий и хриплый, совершенно не мой. В общем, звука собственного голоса я испугалась не меньше, чем этого стука. За окном светало, было около четырех утра. Проверять, кто же там, я не стала — побоялась. Стук не повторялся, но вместо него со стороны двери послышался жуткий вой, довольно громкий, ничем не напоминающий собачий. Низкие частоты чередовались с высокими. Звук длился секунд десять, потом все стихло. Я поплотнее укуталась в перину, перевернулась на другой бок, всхрапнула со звуком, чем-то напоминавшим этот вой, и неожиданно для себя мгновенно уснула. Проснулась я утром уже по звонку будильника. Перенесенный ночной стресс никак на мне не сказался, я привычно собиралась на работу. Единственное, на что я обратила внимание — настежь распахнутая дверь в предбанник. Соответственно, угореть и галлюцинировать я не могла, как и не могла ее так открыть — это не в моей привычке. В общем, чёрт его знает... Когда выпал снег, электричество на даче отключили, и я переехала жить к бабушке. На той даче с тех пор регулярно бываю каждое лето, ночую там, но никаких признаков чего-либо сверхъестественного мной там замечено не было.