Баллада обо всём

- Скажите, лорд Кентервиль, это Вы убили свою жену? - Да, но она была дурна собой и совсем не умела готовить. (с) «Кентервильское привидение». В зеленых лондонских мистических лесах, Растущих на красивейшей равнине, Есть старый замок у предгорья на камнях. Молва гласит, стоит он и поныне. В нем больше нет жильцов и нет гостей. И досками забиты окна криво. Ползет по стенам плющ, и не видать дверей. Лишь птицы редко пролетают мимо. Так было не всегда. Давно когда-то здесь Во всю кипела жизнь, как на картинке. И было хорошо, и дом сиял! Весь-весь! И лился свет на чистые тропинки. Веселый детский смех и беготня Сбивали с ног снующую прислугу. И старый добрый лорд, допив бокал вина, Тайком смотрел на юную супругу. Все кончилось в один из зимних дней. Да, кажется, был праздничный сочельник. И ветер завывал в пустотах черных труб. О чем-то о своем в лесу шептался ельник. Сгубила жизнь злосчастная любовь В тот миг, когда под простыней атласной Увидел их двоих несчастный старый лорд, Внезапно возвратясь домой из-за ненастья. И долго он потом сидел один, Колечко с камнем нежно пальцами сжимая. Предательски тепло горел в ночи камин. О счастьи и любви в ночи напоминая. Все кончилось, и замок вдруг затих, Как будто бы от всех в себе закрылся. Шептало эхо в комнатах пустых От сквозняка, что здесь теперь навечно заблудился. С тех пор прошло лет восемьдесят пять. Сменились времена и поменялись нравы. Лишь старый замок продолжал стоять. Один. Сутулясь за некрашеной оградой. Но вот, спустя такую уйму лет, Вновь ключ в замке, скрипя, перевернулся. И в тот же миг весь дом прорезал свет. И он от боли чуть не задохнулся. И снова жизнь наполнила его, Проникла по щелям, дошла до самой крыши! От счастья замок плечи распрямил И как-то сразу стал казаться выше. И вновь веселье воцарилось в нем. Вино и танцы. Шепот в кулуарах. Но только вот… Все это было днем, А ночь туда несла с собой кошмары. Во время власти тьмы дом снова оживал. Но только по-другому веселился. В ночи свои он тайны раскрывал. И рад был, что от них освободился. И эта тайна, тяжело вздохнув, Бродила в доме, двери растворяла. Гремя цепями и пугая слуг, То выла на луну, то деланно рыдала. Однажды ночью, выйдя из стены, Оно пошло в обход по гулким коридорам. И замерло от вдруг нахлынувшей волны, Почувствовав, что под палящим взором. Она была прекрасна и юна. Копна волос струилась водопадом. На плечи, чуть дрожащие от сна И ужаса, что здесь стоял с ней рядом. И сразу осознав, в чем суть была вещей, Оно вдруг замерло и сразу притаилось. Сгорая от стыда, забилось быстро в щель, Коря себя за всё, и что в неё влюбилось. Уже четвертый день не гаснет в окнах свет. И плач разносится по замку днем и ночью. Нет дочери нигде. Ее пропал и след, В страницах дневника лишь многоточье. А где-то там за лесом, на холме Есть старый сад с разросшейся травою. Там ветер шелестит под пение цикад И желтый диск луны висит над головою. Где шелест тисовых деревьев у ручья, И где Луна в потоке вод готовит зелье, Два призрака в ночи под пенье соловья Качались до рассвета на качелях…