Белый

Произошло это, когда Василий служил в армии. Возле солдатской столовой подкармливалось несколько дворняг уродливых кровей: неопрятная колбаса на коротких кривых лапах. Весной появились щенки. Все они были похожи, только один получился белым, с длинной шерстью, как у кобеля, принадлежавшему главному инженеру части (есть такая порода, смахивающая на белых медведей). Когда щенки подросли, белый оказался самым плохим. Он был крупнее остальных, но весь паршивый, худой, лапки постоянно тряслись, наверное, сильно болел. Белый этот повадился ходить к караулу, за которым имелась небольшая помойка, и там рылся. От щенка сильно воняло, и когда он забредал на караульный двор, его старались прогнать. Однажды эта мерзкая собачонка попалась Ваське под горячую руку. “Зачем ему жить?” – подумал он и решил избавить всех от этой обузы, а саму собаку от трудной жизни. Вася схватил щенка за шкирку, вынес за забор, где была траншея, заканчивающаяся глубоким, полуразвалившимся блиндажом. Дойдя до входа, рядовой подкинул собачку и со всей силы врезал по ней сапогом. Щенок, скуля, улетел в блиндаж, и Василий услышал звук удара. Белый не взвизгнул при падении, из чего рядовой заключил, что тот убился насмерть.

Больше белого щенка никто не видел, за исключением виновника его гибели. Когда Василий заступал в караул, то белый всякий раз мелькал, даже когда солдат находился в караульном помещении. Вася успевал заметить пёсика краем глаза, оглядывался, а его нет. Ребята спрашивали – чего дёргаешься, а напуганный убийца не знал, что ответить. О казни он не рассказывал никому. Житуха в армии стала для него совсем несладкой, и рядовой решил, что видения белого щенка – галлюцинация, приписав её к потрёпанным нервам.

Но однажды собачка пришла к нему на пост. Была ночь. Василий стоял в огневом сооружении – высокой бетонной трубе с бронированной дверью и амбразурами, торчащей на железных столбах. Рядовой начал кемарить, когда вдруг услышал знакомое поскуливание и царапанье когтями в дверь. А к двери вела вертикальная сварная лестница – по ней человек-то с трудом заберётся. Василий сразу понял – пришёл убитый щенок! Он скрёбся, просился, чтобы впустили. Напуганный, почти до безумия часовой, держался, регулярно докладывая в караульное помещение помощнику по связи, что на посту происшествий не случилось, а самого колотил мандраж, будто не летом в закрытом помещении стоял, а на зимнем ветру без шинели. Дотерпел до смены. Разводящему ничего не сказал, но когда снова пришла пора заступать на пост, стало страшно. И всё же Василий пересилил себя. Смена была с шести до восьми, рассвело, и он решил, что ничего страшного не произойдет. Едва ушёл разводящий, вновь раздалось поскрёбывание в дверь и скулёж. Василий стоял, перепуганный до смерти, а потом как дал сапогом по двери! Выглянув в амбразуру, часовой увидел, как в траве мелькает грязно белая шерсть. Решительные действия возымели эффект, но ненадолго. Может, белая собачка полюбила его и оттого стала по ночам приходить на пост. Василий стал косить караулы и идти в любой наряд – лишь бы не к собачке. Последнее полугодие службы показалось адом. Лишь только увольнение в запас избавило убийцу от навязчивого внимания жертвы.