Берегите нервы

Так случилось, что долго не был в отчем доме. Точнее в моем теперь, а еще точнее, в квартире. Почти год стояла запертой. В глубоком детстве жил здесь, потом вернулся в юности, и теперь вот еще раз вернулся. Дом как-то неудачно построен, если окна открыть, то в квартиру шум с улицы проникает, дорога рядом. Когда окна закрыты, то наступает тревожная тишина. Раньше семьи большие были, человек по пять-семь в каждой квартире, все друг друга знали, общались, эту тишину никто никогда и не слышал. А сейчас молодые разъехались, старики поумирали. В половине квартир по одной престарелой бабушке осталось, а многие так и вообще пустуют. Тишину нарушают лишь время от времени странные приглушенные шорохи, постукивания, бормотание. Понятно, конечно, что это сильно искаженные шаги соседей за стенкой, или громко работающее радио у глуховатой соседки, но, все же, как-то жутко. Жена в свое время очень не любила тут оставаться одна и постоянно мне жаловалась на это. Вот и я теперь испытываю чувство похожее на беспокойство, когда сижу тут один, отвык я от тишины. Это все антураж, а теперь история. Улегся спать на большой кровати, изголовьем она прислонена к боковой стене комнаты, слева от меня окно и письменный стол, справа дверь и шкаф возле нее. Сплю чутко, привычка уже такая. Среди ночи что-то меня встревожило, я проснулся охваченный каким-то леденящим ужасом. Других слов я подобрать не могу. Это когда мороз даже не по коже, а по мышцам, мурашки строем ходят, и шерсть во всех местах шевелится. Что снилось – не помню. Глаза открылись сразу же, автоматически. Справа от меня, примерно в метре от края кровати я увидел фигуру, как будто бы в светлом ниспадающем балахоне. Мысли вихрем понеслись в голове, в комнате находится кто-то, кого тут быть не должно. Входная дверь заперта на засов, снаружи ее без болгарки или автогена открыть не получится. Чего ему надо? Буду пока считать, что ничего хорошего. Соскок, подскок, занял позицию спиной к окну, лицом к фигуре, в руках стул, ножки на «врага». Но никого нет. Включил настольную лампу, проморгался – все равно, никого нет. Так быстро человек двигаться не может, тем более, что дверь в комнату аккуратно закрыта. Отдышался, поставил стул, сел на кровать, туда откуда вскочил. Взгляд упал на полированную поверхность дверцы шкафа. В ней причудливым образом отражался свет уличного фонаря, проникавшего сквозь довольно широкую щель в плотных шторах. При некоторой доле фантазии, за вертикальные складки балахона можно было принять тени от открытых вертикальных жалюзи. А я-то, дурак, привык к темным южным ночам, когда света нет вообще, никакого. Глаза хоть открыты, хоть закрыты – никакой разницы. А в наших широтах все оно вот как оказывается.