Бешеная бабка

Стучала клавиатура… в углу под иконами закопошились и оттуда молнией метнулся десятилетний пацан, схватил волосатой лапкой мышь между половицами, положил в рот и надкусил. И сочно пополз обратно на тряпичную кучу. Вокруг тлели гнилушки. Гнилушки светились и по мере наступления ночи они светились сильнее. И лица людей в доме уже начали проступать. Голос так произнес… - Нет, это не Ольга. Знаете, мы должны перестать думать, что это она. Мы должны перестать думать, что это Ольга, нам нужно избавится от мысли, что она наша дочь. Нельзя же жертвовать ради нее общим счастьем. И люди зашевелились, люди вдруг стали активнее и начали кидать какахи, обломки и шпаги, широко открывать рот, шипеть и колотить пятками. В сгустке темноты на полу, где лежала Гаврилова, Гаврилова была и сейчас и она оторвала от пола ржавое с проплешинами брюшко и, опираясь, на четыре острые обломки косточек бывших бедер и плеч, пошла к себе в комнату, повизгивая от боли и украшая путь дорожкой из слизи. Позади, чтобы она не сбежала, лязгнул засов. Гаврилова моргнула и улеглась на мягкую полумертвую бабушку. О семье своей она думала с нежностью и любовью и не хотела быть им обузой. Она считала, что ей нужно уйти. Она тоже считала, что ей нужно уйти, считала больше даже, чем все остальные. И, когда люди бежали домой, чтобы пропустить восход живого нового солнца, она слабо дернулась, вздохнула и замерла навсегда. О том, что-что-то случилось, семья узнала по чмоканью бабушки, которую не кормили уже давно, которая процарапала ногтями Ольгин живот и мощно причмокивая, пила содержимое кишек. Проблема таки сама была решена.