Без причины

Сразу предупрежу: логичного объяснения происшествию у меня нет. Нелогичного – тоже. Даже нафантазировать не могу: не за что зацепиться.

Мне по работе приходится бывать на множестве объектов. Большая часть из них без постоянно присутствующего персонала. Все они разные на вид, но принцип один: территория, ограждённая забором с колючкой (ворота, калитки – всё на замках), внутри – выгороженные площадки, одно или несколько зданий. В каждом здании – набор помещений; и все до единой двери – на запорах. Из обстановки – стол, стулья и куча металлических шкафов с оборудованием. Чему нужно гудеть – гудит, чему греться – греется, чему охлаждаться – кулерами обдувается. В обычном режиме человек там и не нужен, автоматика сама справляется.

Посещать объекты периодически приходится и днём, и ночью. Я на каждом уже сто тысяч пятьсот раз бывал. Обнаружить мне там неведомый уголок невозможно. Поэтому и спрятаться от меня в зданиях нельзя.

И вот минувшей зимой я, в очередной раз посреди ночи, с визитом на одном из объектов появился. Всё, что необходимо было, сделал, приготовился уходить. Тут нужно про само здание пояснить. Одноэтажная кирпичная коробка, нарезанная стенками на отсеки. Один – самый большой – занимает половину здания. Изначально, при строительстве, планировалось, что главный вход должен быть в центре, а в большом помещении есть дополнительно пожарный выход в дальнем торце. Потом так сложилось, что пожарный выход стал использоваться как основной – это удобнее по общей планировке. Главный вход заперли и изнутри засовом заложили. Почему так подробно объясняю: выключатели освещения у главной двери расположены. Чтобы покинуть здание, нужно свет погасить и в темноте до пожарного выхода добраться. Всего десять метров, шагов двенадцать-четырнадцать. Дверь металлическая, запирается снаружи на навесной замок. В створке прорезь, сквозь которую скоба проходит, в неё ушко замка вставляется.

И вот я свет погасил и неторопливо к выходу побрёл. Половины расстояния не прошёл, меня как холодом обдало. И страх беспричинный. Причём опасность будто бы сзади ощущается. Я оглянулся – ничего необычного. Страх ослаб. Только лицом к двери – снова жуть, просто ужас, до озноба. Беспричинный испуг, но какой-то направленный, иначе не скажешь. В здании никого, кроме меня, не было – только что сам убедился. Окна зарешечены, все двери (кроме одной) заперты, подвала нет. Замкнутое пространство.

Двинулся снова. И с каждым шагом, хоть выход всё ближе, ужас не уменьшался, а усиливался. Я бы побежал, если б с детства присказку не помнил: когда ты бежишь, твой страх за тобой тоже бежит.

Путь до двери мне долгим путешествием показался. Как заведённый про себя повторял, чтобы не сбиться: окно слева от двери, замок на подоконнике, взять левой рукой, ключи в правой, выйти, створку закрыть, ушко замка в скобу, ключ в замок – и так по кругу, раз за разом, пока не дошёл. Выскочил, замок вставил и только тогда дух перевёл – теперь дверь при всём желании не распахнёшь. Уже медленно – то ли вялость отходная навалилась, то ли наперекор страху – стал замок запирать. И в этот момент дверь этак мягко изнутри – толк! Я ключ винтом закрутил и замер. Можно бы свалить на сквозняк, только неоткуда ему было взяться – по случаю зимы здание всё законопачено. Постоял я немного. По-хорошему следовало бы здание отпереть и снова осмотреть, раз что-то в нём не так. Только кто бы меня это сделать в тот момент заставил! К воротам, за ворота, в машину! Так и уехал.

Днём вернулся для своего успокоения. Следы чужого присутствия искал. Не обнаружил ничего, разумеется. В плане мистики объект ничем не примечателен, поверх кладбища не построен, никто здесь дух не испускал, место не проклятое. Когда-то у ворот по ночам молодежь чудила – после неё бутылки оставались, шприцы, даже сожженный крест как-то раз. Но это снаружи, и дело прошлое, внутри же никогда не баловало.

Потом и ночью снова приходилось там бывать – ничего подобного не повторялось. Я даже специально свет выключал и перед выходом медлил – к себе прислушивался. Если и возникало лёгкое беспокойство, то было оно лишь воспоминанием о пережитом ужасе. И в дверь вслед за мной никто больше не толкался, ни разу.