Билет в новую жизнь или подарок Господина Судьбы

Ковер советского неба нависал над моей головой, готовый вот-вот разразиться очередным раскатом грома. Я шел по дороге, смотря под ноги. Оглушенный зимней порой город расстилал под ботинками мягкий снежный покров, нежно поскрипывающий под моей подошвой. К остановке подъехал серый, угрюмый автобус, из него вышла женщина в мятом пуховике, а за ней, выскочил подросток, разодетый как попугай, в дешевые пестрые вещицы. Женщина взяла его за руку, они обошли транспорт и остановились на светофоре - последнее, что я видел, перед тем, как поскользнувшись, расстелиться посреди дороги. Всегда было стыдно в подобных ситуация и хоть никто не ржал, я чувствовал что они рады данному происшествию, скрывая свое злорадство под каменными масками угрюмости. Неспешно поднявшись, я выругался и пошел дальше, к мосту. Автобус тронулся с места и поехал, унося за собой очередной бессмысленный тяжелый день. Каждый день был равен для меня прыжку из окна, а каждая пачка сигарет - минутным смирением с безысходностью. Я бросил последний, беглый взгляд на автобус, который, теперь казался ржавой жестянкой, с заключенными в нее потерянными душами. Вся наша жизнь - это лишь суета в пустоте, всепоглощающей, объедающей крылья даже самым стойким и отчаянным. Довольно, вот он, мост через реку, в которой некогда утонул знаменитый поэт. Забавно. Я забыл его имя... Неважно, осталось залезть на мост и прыгнуть, головой об лед...

- Не будет сигареты? - прервал мои раздумья коренастый мужик в коричневой дубленке.

Я молча кивнул, достал пачку и протянул ему сигарету. Мужик провел ладонью по сигарете, на ней вспыхнул красный огонек. «Чертов фокусник» - едва не выпалил я вслух.

- Это не фокусы, впрочем, можно называть это и так.

Его слова тяжким гулом прозвучали в моей голове. Схватившись за поручень, я выронил сигарету. Чинарик упал вниз, на лед замерзшей реки, рассыпав искорки пепла и поднимая тоненькую струйку дыма.

- Так и будешь молчать, Петр Трофимов? - насмешливо сказал тот. - Удивлен, откуда я знаю твое имя?

Не знаю почему, но я не был удивлен, больше того, я воспринял все происходящее как нечто естественное.

- А мусорить нехорошо, Петр, - произнес незнакомец, глянув вниз, куда упала моя сигарета.

Я отчаянно пытался вспомнить его морщинистое лицо, черные бездонные глаза, широкий орлиный нос... Но все тщетно. Он не был мне знаком, более того, я уверен, что не видел этого типа ранее

- Ты прав, мы не знакомы, смотри, - улыбнувшись, произнес тот, жестом подзывая меня к себе.

Я нащупал в кармане зажигалку и, тревожно озираясь, медленно подошел к нему. Тот, ухмыльнулся и посмотрел вниз. Теперь, я рассмотрел неглубокий шрам на его правой щеке. Внизу, по гладкому льду скользил ребенок лет семи-восьми. Его мать кричала про непрочный лед, про то, что он может провалиться. Я узнал ее. Рита, девушка из соседнего дома, гуляла со своим непоседливым вредным отпрыском.

- Смотри, Петр. - Плавный жест рукой, лед покрылся трещинами.

Я не верил тому, что вижу. Трещины пересекали ровную гладь ломанными линиями, окружая мальца.

- Рита Малеева, твоя первая любовь. Трус ты, Петя, - насмешливо произнес незнакомец. - Ты так и не сделал ей предложение. Она вышла замуж за толстого ублюдка, который бил ее вечерами... И после этого ты жалуешься на жизнь? Ты, размазня. - Взмах рукой и лед провалился.

Малыш провалился, отчаянно забив руками о воду. Девушка вскрикнула, бросившись к воде.

Я был потрясен. Не зная что делать, сбросил с себя куртку и перелез через поручень. Застыв, глядя на ледяную воду и отчаянно бьющегося за жизнь ребенка.

- Ее муж умер в автокатастрофе, что стало для них избавлением... Рита наконец устроилась на хорошую работу, залатала не успевавшие зажить ранее ушибы... Теперь, Петя, она может лишиться самого дорогого, что у нее есть... - этот подонок говорил с нарочито насмешливой интонацией, перекрикивая отчаянные мольбы бьющейся у кромки воды девушки. Он злорадствовал, он давил на больное.

Собрав всю волю в кулак и не обращая внимания на его, ранящие в самое сердце, слова, я вздохнул, прикрыв глаза.

- Диванный бунтарь, тень человека, сварливая баба, - кричал человек со шрамом. - Жалей себя, плачь в подушку...

Шаг в пустоту и спустя мгновение, мое тело погрузилось в ледяные воды, проснувшиеся от зимней спячки под покровом прочного льда. Подплыв к ребенку, я подставил ему свою спину. Цепкие детские пальцы впились в мою спину и я направился к спасительному берегу. Доплыв, я поднялся, чувствуя, как мое тело пронизывает февральский ветер и взяв на руки мальчика, понес его в сторону не скрывающей слез радости Риты. Я улыбался, видя как она, раскинув руки, бежит нам навстречу. Наконец, мы с малышом ступили на прочный снежный ковер и я его опустил. Рита подбежала к нам, обнимая и расцеловывая сына. Я кинул беглый взгляд на мост. Ковер советского неба нависал над моей головой, готовый вот-вот разразиться очередным раскатом грома. Я шел по дороге, смотря под ноги. Оглушенный зимней порой город расстилал под ботинками мягкий снежный покров, нежно поскрипывающий под моей подошвой. К остановке подъехал серый, угрюмый автобус, из него вышла женщина в мятом пуховике, а за ней, выскочил подросток, разодетый как попугай, в дешевые пестрые вещицы. Женщина взяла его за руку, они обошли транспорт и остановились на светофоре - последнее, что я видел, перед тем, как поскользнувшись, расстелиться посреди дороги. Всегда было стыдно в подобных ситуация и хоть никто не ржал, я чувствовал что они рады данному происшествию, скрывая свое злорадство под каменными масками угрюмости. Неспешно поднявшись, я выругался и пошел дальше, к мосту. Автобус тронулся с места и поехал, унося за собой очередной бессмысленный тяжелый день. Каждый день был равен для меня прыжку из окна, а каждая пачка сигарет - минутным смирением с безысходностью. Я бросил последний, беглый взгляд на автобус, который, теперь казался ржавой жестянкой, с заключенными в нее потерянными душами. Вся наша жизнь - это лишь суета в пустоте, всепоглощающей, объедающей крылья даже самым стойким и отчаянным. Довольно, вот он, мост через реку, в которой некогда утонул знаменитый поэт. Забавно. Я забыл его имя... Неважно, осталось залезть на мост и прыгнуть, головой об лед...

- Не будет сигареты? - прервал мои раздумья коренастый мужик в коричневой дубленке.

Я молча кивнул, достал пачку и протянул ему сигарету. Мужик провел ладонью по сигарете, на ней вспыхнул красный огонек. «Чертов фокусник» - едва не выпалил я вслух.

- Это не фокусы, впрочем, можно называть это и так.

Его слова тяжким гулом прозвучали в моей голове. Схватившись за поручень, я выронил сигарету. Чинарик упал вниз, на лед замерзшей реки, рассыпав искорки пепла и поднимая тоненькую струйку дыма.

- Так и будешь молчать, Петр Трофимов? - насмешливо сказал тот. - Удивлен, откуда я знаю твое имя?

Не знаю почему, но я не был удивлен, больше того, я воспринял все происходящее как нечто естественное.

- А мусорить нехорошо, Петр, - произнес незнакомец, глянув вниз, куда упала моя сигарета.

Я отчаянно пытался вспомнить его морщинистое лицо, черные бездонные глаза, широкий орлиный нос... Но все тщетно. Он не был мне знаком, более того, я уверен, что не видел этого типа ранее

- Ты прав, мы не знакомы, смотри, - улыбнувшись, произнес тот, жестом подзывая меня к себе.

Я нащупал в кармане зажигалку и, тревожно озираясь, медленно подошел к нему. Тот, ухмыльнулся и посмотрел вниз. Теперь, я рассмотрел неглубокий шрам на его правой щеке. Внизу, по гладкому льду скользил ребенок лет семи-восьми. Его мать кричала про непрочный лед, про то, что он может провалиться. Я узнал ее. Рита, девушка из соседнего дома, гуляла со своим непоседливым вредным отпрыском.

- Смотри, Петр. - Плавный жест рукой, лед покрылся трещинами.

Я не верил тому, что вижу. Трещины пересекали ровную гладь ломанными линиями, окружая мальца.

- Рита Малеева, твоя первая любовь. Трус ты, Петя, - насмешливо произнес незнакомец. - Ты так и не сделал ей предложение. Она вышла замуж за толстого ублюдка, который бил ее вечерами... И после этого ты жалуешься на жизнь? Ты, размазня. - Взмах рукой и лед провалился.

Малыш провалился, отчаянно забив руками о воду. Девушка вскрикнула, бросившись к воде.

Я был потрясен. Не зная что делать, сбросил с себя куртку и перелез через поручень. Застыв, глядя на ледяную воду и отчаянно бьющегося за жизнь ребенка.

- Ее муж умер в автокатастрофе, что стало для них избавлением... Рита наконец устроилась на хорошую работу, залатала не успевавшие зажить ранее ушибы... Теперь, Петя, она может лишиться самого дорогого, что у нее есть... - этот подонок говорил с нарочито насмешливой интонацией, перекрикивая отчаянные мольбы бьющейся у кромки воды девушки. Он злорадствовал, он давил на больное.

Собрав всю волю в кулак и не обращая внимания на его, ранящие в самое сердце, слова, я вздохнул, прикрыв глаза.

- Диванный бунтарь, тень человека, сварливая баба, - кричал человек со шрамом. - Жалей себя, плачь в подушку...

Шаг в пустоту и спустя мгновение, мое тело погрузилось в ледяные воды, проснувшиеся от зимней спячки под покровом прочного льда. Подплыв к ребенку, я подставил ему свою спину. Цепкие детские пальцы впились в мою спину и я направился к спасительному берегу. Доплыв, я поднялся, чувствуя, как мое тело пронизывает февральский ветер и взяв на руки мальчика, понес его в сторону не скрывающей слез радости Риты. Я улыбался, видя как она, раскинув руки, бежит нам навстречу. Наконец, мы с малышом ступили на прочный снежный ковер и я его опустил. Рита подбежала к нам, обнимая и расцеловывая сына. Я кинул беглый взгляд на мост. Он был пуст. Лишь ветер колыхал стоящие невдалеке от него голые нивы.

- Спасибо, Петь, боже, если бы не ты...

Я коснулся ладонью ее лица, утирая слезы и улыбнулся, глядя в прекрасные карие глаза. «Не знаю, кто ты и куда делся, но спасибо. Возможно, ты подарил мне билет в новую жизнь».

Человек в коричневой дубленке купил пачку сигарет, распечатал ее, закурил. Прикрыв тяжелые веки, он сделал плавный жест рукой и над городом закружили белые снежные хлопья.