Брайан

Официанка поставила блюдо с дымящимися энчилиадами, густо осыпанными сыром и луком, и салатом гуакамоле. По левую руку уже стояла чашка сладкого чая. Он пробормотал тихое «спасибо» и повернул голову, тщательно вглядываясь через окно закусочной в точку на горизонте. «Я люблю тебя», прошептал он.

«Я люблю тебя еще больше», был ее ответ.

«Я люблю тебя больше всего».

«Тогда я люблю тебя дольше всего».

«Я буду любить тебя до последнего вздоха».

«А я буду любить тебя и после него».

Это было их старой забавой. Пока эта сцена разыгрывалась в его голове, на фоне заката появился неясный силуэт.

«Лучше взять еду с собой», - подумал он, прежде окончательно определиться. - «Нет. К черту. У меня еще полно времени».

Брайан уже успел опустошить половину тарелки, а официантка - три раза заново наполнить чашку чая, когда один из посетителей забегаловки вставил потертый четвертак в музыкальный автомат. Заиграла песня Роберта Эрла Кина, одного из ее любимых исполнителей.

«Дорога продолжается вечно и вечеринка никогда не кончится»

Брайан покачал головой. Мистер Кин даже не подозревал, насколько оказался прав. Он кинул взгляд в сторону окна, изучая приближающуюся фигуру. Она уже была настолько близко, что еще немного, и ее можно было рассмотреть во всех деталях. Он не торопился, пытаясь насладиться тем, что осталось от его ужина, прежде чем положить двадцатидолларовую купюру под уже пустую тарелку. К тому моменту, как Брайан отпер дверь старого пикапа, он уже мог ясно и отчетливо разглядеть фигуру, за которой наблюдал.

Испускающее трупное зловоние тело плелось, все ближе и ближе, в сторону закусочной. Гнилая плоть свисала с растрескавшихся костей, а белое платье, которое она когда-то носила, превратилось в грязную тряпку.

«Я буду любить тебя до последнего вздоха».

«А я буду любить тебя и после него».

Брайан сел в машину и закрыл дверь. Он задумался, как далеко сможет уехать на этот раз, и сколько времени у нее уйдет, чтобы найти его снова.