Будь счастлив

Фандом: Ориджиналы. Я всегда спрашивал тебя, любишь ли ты меня, и быть может, ты никогда не врал, отвечая положительно, но в тот день я спросил совершенно иное и впервые узнал ту страшную правду, что скрывали от меня твои неискренние слова. Ту правду, что так легко рассказали мне твои глаза.

Говорят, что когда не можешь объяснить, что такое любовь, значит — она настоящая…

Тогда… видимо, я не по-настоящему люблю… Видимо, в груди бьется ненастоящее сердце, полное ненастоящих чувств.

Ненастоящий мир вокруг… И ненастоящий ты.

… Это было в начале весны. Четыре месяца назад. Дождливый март. Мы только недавно закончили ремонт в квартире, тебя перевели на новую работу в другой отдел. Мы стали реже видеться и почти никуда не выходили в совместные выходные. Я уже даже не помню, почему тогда спросил это, почему-то мне показалось, что этот вопрос нужно задать именно здесь и сейчас:

— Ты когда-нибудь изменял мне? — спросил я, отворачиваясь от плиты и смотря тебе в глаза. А ты весь аж побелел, будто я поймал тебя с поличным прямо в это мгновение здесь, на этой кухне, а потом резко изменился в лице и, улыбаясь, сказал, глядя мне в глаза:

— Нет, конечно, малыш. Как ты мог о таком подумать? — конечно же, ты стал всё отрицать.

А я уже знал. В одно мгновение я понял, что ты изменял. Вся твоя ложь — как на ладони.

Мне достаточно было слышать тон, интонацию и видеть твои глаза, чтобы понять… Словно каждое твое слово отражалось на бумаге движением стрелки полиграфа. Вверх, вниз, вверх, вниз…

Я смотрел в твои бездонные глаза и впервые видел в них не свое счастье, а боль и разочарование. Я смотрел и видел, как медленно рушится моя жизнь в блестящих карих радужках твоих глаз.

Измена.

Мы никогда не говорили о том, что ждет наши чувства и отношения в будущем. Мы просто оба были уверены в них. Ты же был искренен тогда, правда? Но, как бы то ни было, я судорожно, до боли в груди, до побелевших пальцев, до хрипоты боялся, что когда-нибудь ты уйдешь.

Я всегда спрашивал тебя, любишь ли ты меня, и быть может, ты никогда не врал, отвечая положительно. Но в тот день я спросил совершенно иное и впервые узнал ту страшную правду, что скрывали от меня твои неискренние слова. Ту правду, что так легко рассказали мне твои глаза.

Я всегда спрашивал, любишь ли ты меня, а тогда мне захотелось узнать, когда ты разлюбил… Ты соврал, а мне ничего не осталось. Ты соврал, думая, что я никогда не узнаю, а я не смог скрыть того, что понял, только взглянув на тебя.

В тот день все мои мечты рухнули — я просто спросил тебя о том, что волновало меня.

— Давно? — ты снова посмотрел на меня и улыбнулся. Так неискренне, сдавленно.

— Кибомми, ну чего ты, в самом деле, — и слова твои были как ножи по сердцу — острые и холодные.

— Джонг, я в твоих глазах вижу то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть. Не ври мне.

— Но Ки, это всё глупости. Ты же знаешь! С чего ты это взял? — ты смотрел мне прямо в глаза, в душу. А я не видел ничего, кроме пустоты.

— Я знаю, что это так.

Ты попытался применить свой любимый прием. Всегда, когда мы ссорились, в какой-то момент ты вдруг начинал резко нападать на меня и в итоге выворачивал ситуацию так, будто это ты обижен. Ты попытался сделать так и тогда. Какое-то время длилась пустая словесная перепалка, смысл которой сводился к тому, что я убеждал тебя прекратить бессмысленные отпирания, а ты твердил, как заведенный, что это все неправда.

Знаешь, мне действительно хотелось тебе верить.

— Джонгхен, я еще раз спрашиваю, ты расскажешь мне, что произошло? — повторил я, меря тебя взглядом.

— Кибом, это глупости, — ты снова попытался настоять на своем, а я просто вздохнул и устало произнес:

— Хорошо, тогда собирай свои вещи и уходи, — мой голос был совершенно спокойным и твердым, и я все так же продолжал смотреть в одну точку, анализируя в голове произошедшие события. Я иногда раньше пытался представить себя и свою реакцию в ситуации, если я вдруг узнаю о твоей измене. Но, утопая в твоих горячих объятиях каждую ночь, я не мог в это поверить. У меня просто не получалось представить, что ты сможешь оставить меня и просто уйти. И вот, я прогнал тебя сам.

Такого поворота событий ты явно не ожидал. Даже боковым зрением я заметил, что ты был весьма ошеломлен.

— Так значит, да? — произнес ты, поворачиваясь ко мне.

— Да, именно так, — я прикрыл глаза и откинулся на диван.

От растерянности ты подошел к шкафу и стал механически выкидывать на пол свои вещи, потом повернулся ко мне, подошел, сел на пол перед диваном и зашептал:

— Ки, прости меня! Я был неправ! Прости меня! — а твои глаза были все такие же глубокие, пронзительные, как будто ты не измену признал, а разбил мою чашку.

— Уходи, — выдохнул я, отодвигаясь.

— Прости меня… Не надо. Давай начнем все заново. Я прошу тебя… — шептал ты, касаясь моего плеча. Но мне было так больно, мне хотелось отстраниться, уйти… убежать… исчезнуть.

— Нет! Только не прикасайся ко мне! — шептал я, ища глазами хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться.

— Прости…

— Зачем ты это сделал, Джонг? — я не мог смотреть на тебя, я боялся снова увидеть эту лживую любовь в твоих глазах, но еще больше я боялся увидеть в них пустоту.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 4Далее ›