Бурная река

История эта произошла со мной в 1986 году. В ту пору мне только-только исполнилось 17 лет, и направили меня по распределению после техникума в город И. Смотрю на свои фотографии тех лет и понимаю, что “красота – это страшная сила”: смешной, угловатый подросток, скорее ребенок, на вид лет 13-ти, в каком-то неуклюжем пальто и в кроличьей шапке на голове. Воспитаны мы были тогда в духе марксизма-ленинизма, а про маньяков-педофилов вообще ничего не слыхали.

И вот, выхожу я на перрон узловой станции, поздний вечер, прохладно (был месяц март), а до нужной мне станции поезд пойдет лишь на следующий день. Иду я в ближайшую гостиницу, а мест нет. Что хочешь – то и делай. Выхожу в слезах-соплях из гостиницы, а следом мужчина. Я чуть ли не бегом несусь на вокзал, а он за мной. Симпатичный такой мужчинка, это я его позже рассмотрела: не слишком молодой, но и не старый, высокий, взгляд ласковый. Пристроился он рядышком со мной на скамеечке, и так хорошо сказки рассказывает: про красоту мою ненаглядную (наверно, моя кроличья шапка его с ума свела), да про ум, который так и сквозит из меня.

В общем, так он в доверие ко мне втерся, что на его предложение пойти к нему домой (а у него там типа и мама, и сестра ждут меня с распростертыми объятиями и предоставят мне койко-место за небольшую плату), я ответила согласием.

Идем мы с ним куда-то, а сердце мое тает: уж очень хорошо и складно попутчик “песни поет” про любовь внезапную и единственную, а до него никто мне слов таких не говорил. Темно, хоть глаз коли, дома одноэтажные, видимо частный сектор, и редко-редко в окнах свет мелькнет. И вот заходим мы в один из таких домов – раз, и благородная маска с моего “друга” слетает, и передо мной маньяк во всей своей первозданной красе: нахальный взгляд, мат-перемат. Там нас поджидал его напарник: тощий, субтильный тип. Он-то и захлопнул за мной дверь. Оба радостно заржали: птичка попала в клетку.

До меня медленно стало доходить, во что я вляпалась, ноги стали ватными и одна лишь мысль: “Господи, помоги”. В ту пору мы все были атеистами, но в тяжкую минуту не к Ленину же о помощи взывать. Перед глазами промелькнул образ покойной бабушки, ее молитвы за меня, грешную. Кричать было бесполезно – глухой, частный дом, можно обораться – никто не услышит.

И тут на меня нахлынули уже знакомые ощущения, как в детстве, когда я тонула в бурной реке: звуки и ощущение дикого холода от страха стали отступать, и я вижу всю картину со стороны: мужики раздеваются, я стою ни жива, ни мертва, вжавшись в дверь, шепчу слова бабушкиной молитвы… и вдруг тот, плюгавый подходит ко мне, глаза его как будто налиты кровью, он зол, он очень зол, с силой выбивает засов из двери и выкидывает меня на улицу. Я почти кувырком скатываюсь с лестницы на землю, поднимаюсь, не понимая еще, что спасена. Постепенно возвращаются звуки и ощущение боли от падения. Я стою одна, в кромешной темноте, медленно доходит, что “попала из огня да в полымя”. Куда мне идти? На улице темно, холодно… И второй раз ангел-хранитель спас мою жизнь в этот день: дверь открылась, тот плюгавый выскочил в куртке, молча схватил меня под руку и отвел на вокзал. Вы, наверное, подумаете, что жалость двигала этим мужчиной, но: когда я попыталась с ним заговорить, он посмотрел на меня с такой ненавистью… “Расскажешь кому- убью”, -только и сказал он. Поэтому, что это за город, я не скажу даже сейчас, хоть и прошло много лет. А ангелу-хранителю низкий поклон. (Эту историю я не рассказывала никому, даже маме, она бы с ума сошла точно).