Бутылочный крест

Рассказала соседка по купе – пожилая интеллигентная женщина – Нина Андреевна. Мы проболтали с ней большую часть суток, которые коротали в дороге, и напоследок она поделилась со мной историей своей молодости. Дальше от первого лица.

Виктор сделал мне предложение, когда я училась последний месяц в техникуме и жила еще на съемной квартире. Он был самым красивым парнем из всех, кого я когда–либо видела. Серьезность была в нем какая-то не по годам, хотя и был он моложе меня. Заботливость, которую я никогда не замечала в других парнях: он всегда беспокоился - не устала ли я, не замерзла ли, не голодна. И, главное, чувствовала, что любит он меня по-настоящему, да и я была от него без ума.

И вот, накануне нашего похода в ЗАГС, снится мне мой покойный брат-близнец Никита (умер в 10 лет). Будто мы с ним дети: бегаем, играем, смеемся. Никитка протягивает мне на ладошке крестик такой прозрачный - точно из стекла, но не литой, а как бы слепленный из стеклянных трубочек и без распятия. Впрочем, я не успела его хорошо разглядеть - брат приложил свою ладонь к моей груди, и крестик во мне словно растворился. А Никитка засмеялся и как даст мне в лоб щелбан! А потом второй!

Я от неожиданности и обиды закричала и проснулась.

На следующий день мы с Виктором подали заявление в ЗАГС и договорились, что он придет ко мне вечером после работы отметить это событие. Но романтического вечера не получилось. Виктор пришел навеселе и принес с собой бутылку водки (как позже выяснилось, другого алкоголя он не признавал). Эту бутылку он выпил один, встал из-за стола… и рухнул на пол.

Он лежал передо мной, запрокинув голову, раскинув руки в стороны и как-то странно вытянув носки. И свет фонарей с улицы так освещал его, что он показался мне неживым и словно остекленевшим. «Вот он, твой крест!» - мелькнуло у меня в голове.

Эх, мне бы, дурехе, бежать от него тогда, но говорю же, любила без памяти, да и от судьбы, видно, не убежишь.

Прожили вместе мы два года. Пил Виктор безбожно. Не мог без дрожи смотреть на бутылку, в любой компании, на любом застолье пил без остановки, пока не валился замертво под стол. В общем, напивался моментально, хотя и трезвел всегда на удивление быстро.

Я не могла понять, откуда у двадцатилетнего парня такая страшная тяга к алкоголю? Виктор как-то признался, что его отец начал ему подносить стаканы, когда Витя только в школу пошел. Очень его папашу забавляли кривляния пьяного ребенка.

Просветы в запоях бывали у Виктора очень редко и недолго. Дольше всего он держался, когда за мной ухаживал. Я-то думала, что он вообще непьющий…

В тот день Виктора привели домой его собутыльники, прислонили к стеночке в коридоре и быстренько смылись. В общем, все как обычно. Я закрыла за ними дверь и прошла на кухню, чтобы ужин приготовить.

Минут через 10, развернувшись от плиты, я лицом к лицу столкнулась с Виктором, который занес надо мной руку с молотком…

Очнулась я в больничной палате.

Врачи мне говорили, что это маловероятно, но я уверена, что Виктор в какой-то момент сумел совладать с нарастающим безумием. Потому что никто, кроме него, не мог вызвать скорую и открыть дверь, которую я закрыла на замок. Хорошо, что хоть это он успел сделать.

Когда приехали врачи, они нашли на кухне два тела: меня с пробитой головой и сраженный апоплексическим ударом труп Виктора.