Черти меня ищут

Начну относительно с начала. Хорошая пора юность! 19 лет, сколько новых впечатлений и открытий, надежд, и всё впереди! Была зима 1986 г. , наступали рождественские праздники, скоро 19 января – Крещение. В ту пору как-то не до гаданий было, атеистическое время – так если, чуть баловались. И без этого здорово было…

Наступил вечер 19-го января, уже не помню, чем занималась в тот вечер, о чём говорила, но помню точно, что о страшилках вообще и мыслей в голове не было; одним словом, страху нет – один задор! Легла себе я спать и преспокойненько уснула. Снится мне сон: рельсы, а на них огромные котлы, и в них еда варится, кипит, так и булькает. Ну, еда да еда бы. Только варят эту еду ни много ни мало, а черти! И такой меня страх обуял, бегу, прячусь от них, забегаю домой, а дома гулянка – дым коромыслом (чего в жизни никогда не было), а я прошу меня спрятать. Черти, черти меня ищут, говорю! И вроде как благополучно спряталась, на диванчике прикорнула. Просыпаюсь (в своём сне), за окном ночь, а на всё окно большой силуэт по пояс и тянет меня к себе, я хватаюсь за ручки дивана, сердце колотится бешено, ору, как мне кажется, благим матом и просыпаюсь от собственного крика и от реального ощущения, как будто меня бросили на диван. Зуб на зуб от страха не попадает; всё, думаю, пойду лягу с родителями (и это в 19 лет!), потому что ощущения были настолько явственными и реальными, что страху натерпелась.

Уже и не помню, какими словами, возможно и молитвой, но на тот момент я знала только одно предложение: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа» (сейчас, к своему стыду, чуть больше). Крестясь и бормоча это предложение из молитвы, кое-как успокоилась и постепенно уснула. Утром родители, уходя на работу, поговорили между собой: «Что-то дочь сегодня кричала ночью». Я не посчитала нужным рассказывать им, какой я сон сегодня видела, ну так ведь это же просто страшный сон и всё!

На следующую ночь, уже с 19-го на 20-е снится опять подобный сон. Что именно – за давностью лет уже и не припомню, но финал тот же – во всё окно огромный силуэт, и с ещё большей силою тянет меня к окну, с дивана стащил, я отчаянными усилиями то за палас, то за ковёр цепляюсь. По ощущениям своим понимаю, что в квартиру ему доступа нет, а задача его такая – мою душу через окно вытащить. А если у этого нечто получится совершить задуманное, то всё, финиш мне. Заорала я во всё горло, что было сил, и очухалась на диванчике. Страх непередаваемый, но и радостно в то же время, жива, жива осталась! До утра больше сомкнуть глаз я не могла уже. Утром с выпученными глазами рассказала всё родителям. День прошёл, как обычно, в своей круговерти, и тихонько стала подкрадываться третья ночь (вот уж поистине – юность бесшабашная!), и страшно уже не на шутку спать ложиться, а любопытство своё на ушко шепчет: а что дальше будет. Но инстинкт самосохранения сработал, я давай отчаянно крестить окошки, диван, подушку, страшно стало не на шутку!

В ту ночь снилось мне что-то безобидное, но я чувствовала, что где-то в этом безобидном спрятано то, что меня мучило две ночи подряд. Утром на мамино «как спала?», я ответила: «Нормально», – на что она сказала: «А я тебе окошко и диван перекрестила». Я, смеясь, ответила, что и я то же самое сделала. В ту пору я дружила с парнем, даже, можно сказать, больше дружила с его мамой – т. Ниной (замечательный человек, светлая ей память!), рассказала я ей свои ночные кошмары. На что т. Нина, покачивая головой, сказала мне: «Ой, девонька, уедешь ты из дома, и дорога будет дальняя. И там, куда уедешь, выйдешь замуж».

Вообще и забыть-то можно было бы этот сон, если бы не одно «но». Спустя три с половиной месяца мы с подружкой (тайком от родителей!) уехали далеко от своей родины, аж на самый край страны, на Дальний Восток, где и живу уже целых 25 лет! Спасибо, что прочитали, излагала, как могла (срок-то немалый прошёл!).