Чьи косточки?

Чьи косточки?

(И так бывает, оказывается)

У моей соседки Зульфии поминки по брату. Она старшая, а он уж год как ушел в мир иной. Я тоже среди тех, кто пришел помянуть его. На дастархане все, что положено в таких случаях. Зульфия мастерица готовить, а жаркое – просто пальчики оближешь.

За большим дастарханом все свои – родственники, соседи, сотрудники и женщина мулла, которая пришла со мной по просьбе Зульфиии. Боль утраты уже притупилась временем, и мы вспоминаем грустные и веселые истории, эпизоды. Обычный разговор на поминках. В какое-то мгновение я непроизвольно бросаю взгляд на объеденную мною косточку.

Какое счастье, что мы сидим на полу, а не за столом. Пол, потолок меняются местами, меня закружило, понесло и остановиться нет никакой возможности. Вцепилась руками в пол, вжалась, насколько было сил, в курпачу. Не знаю, как долго это продолжалось, но я еще сижу и на моей руке рука соседки. На её немой вопрос? – «Что?», показываю, что всё нормально.

Но какая там норма! В голове компьютер работает, да на такой скорости, да в картинках, то крупным, то мелким планом, то в целом виде, то в разбивку – скелеты, скелеты, скелеты! Скелеты курицы, кролика, барана, коровы – каждая косточка, от головы до хвоста. Хвосты, в разбивку, даже собачий, а я, ведь, не ветеринар совсем.

Нет таких косточек и всё! А вот скелет человека и… О, ужас! Нашла! Вот они! Мой «компьютер» услужливо увеличивает их – вторая и третья фаланги пальцев руки. Я и не медик! Анатомию и в школе не учила. Откуда эти знания?

Снова потолок, пол, стены закружились в одной сплошной карусели, не остановить. Принимаю невероятные усилия, чтобы взять себя в руки. Никто, ничего не должен увидеть, узнать. Это произошло и ничего не изменить. Уйти, сославшись на нездоровье, тоже не могу. Должна проводить муллу до дома, таков уговор.

Сижу, зажав в руке эти злополучные косточки и за пол держусь. Ничего не вижу, ничего не слышу, ищу разумный выход и не нахожу. Уходя, прошу Зульфию косточки не выбрасывать, а собрать для моей собачки, потом зайду, заберу.

Дома у меня цветник, дочери, ученицы, одна другой краше и все почти в сборе. Даю девочкам поручение - не упустить косточки от Зульфии и поместить их в холодильник. Сама отправляюсь со взятыми с собою косточками в Облбольницу, благо она рядом. Мне показывают где хирургическое отделение.

В кабинете четверо мужчин. На мой вопрос: – «Кто из них хирург?», получаю ответ, что все четверо. Раскрываю ладонь и спрашиваю; - «Что это?». Они мне встречный: - «А где мясо?». Говорю, что я его съела. Тот мужчина, что сидел у двери, стал белым, белым, прямо под цвет своего халата. Встал и медленно, медленно (как в замедленной съемке) буквально выплыл из кабинета под нашими взглядами.

Затем оставшиеся снова смотрят в мою ладонь. Один упрекает меня, что мало мяса оставила. Отвечаю, что мясо само во рту таяло, было очень и очень вкусно. Тут второй доктор резко встает из-за стола, пошатнувшись несколько секунд держится за него, видно, что у него рвотный позыв, но подавляет его и очень тихо сообщает, что ему срочно к больному надо.

Пока один из двух оставшихся внимательно рассматривал косточки, исчез и третий. Четвертому и деваться, вроде, некуда. Я просто вцепилась в него: - «Чьи?». Смотрит так пристально и говорит, что думает то же самое, что и я, но подтвердить или опровергнуть это могут только на кафедре анатомии или судебной экспертизы, а сам он этого сделать не может.

Звоним на кафедру. Бесполезно. Конец рабочего дня. Хирург просит оставить косточки ему, чтобы самому доставить на кафедру, но я не решаюсь подставить его и других людей, да и сама уже совершила неправомерные действия – о своих подозрениях не сообщила ни в милицию, ни в прокуратуру, а начала свое расследование. Но каково мне знать то, что я знаю и как мне жить с этим?

Вышла от хирурга и думаю, что же мне делать то? А вдруг это ужасная правда? Время уходит, беда ведь. Зульфию подставлять не хочется, она мясо на базаре покупала. Решаю, куда же звонить - в милицию, прокуратуру? Конец рабочего дня, да, работают круглосуточно, но, не хочется нарываться на подозрения и оскорбления. Всякое бывает. Справочная выдала телефон СНБ.

Дежурный по СНБ с кем-то соединяет, объясняю свою ситуацию, уточняем место встречи – на улице. При встрече передаю свои «трофеи» уже завернутые в бумагу, рассказываю о своих подозрениях, но не говорю где взяла и у кого. Обещаю открыть эти данные после результатов экспертизы. Да и не допытывался особенно – время, счет пошел.

О результатах обещано было позвонить к 11 утра следующего дня. С утра жду, переживаю. Время от времени меня куролесит. Ещё бы! Поесть человечину! Ни одного звонка в этот день. Я на еду смотреть не могу, при слове «мясо» меня выворачивает и слабость валит с ног. К вечеру лежу в постели без всяких сил. Тошно, муторно, но сама не звоню. Организация серьезная сами знают, что делать.

К одиннадцати утра, как и обещали, только на сутки позже раздается звонок: - «Отдали на кафедру. Специалисты визуально подтвердили, что представленный мной «материал» действительно похож на второй и третий фаланги пальцев руки подростка. ». Дальше ничего не слышу, не вижу, сажусь прямо на пол у телефона. В голове не звон – набат!

Через какое-то время снова цепляюсь за телефонную трубку и еле-еле вникаю в речь говорящего мне: - «Анализ волокон мяса…». Какого мяса? Там же его не было! «Было, было!» -утверждают на том конце трубки – «Что-то всё-таки осталось. ». Так вот, в заключении специалистов – это позвонки хвоста теленка. Теленка!

Услышав, что все соответствующие службы города были поставлены в известность и готовы к действиям после оглашения результатов экспертизы, я кляла себя: - «Идиотка!». Всех на уши поставила, сколько служб, людей эти сутки не спали, передумали, пережили. Что мне оставалось делать в этой ситуации? Только извиняться, что я и сделала, но меня благодарили на полном серьезе. Спасибо, мол, что я такая.

Да уж! Не за что! Это «компьютеру, что в моей голове, спасибо. Сыграл со мной такую шутку – выдал не тот скелет. Но вот мысль не покидает меня, оказывается, мы все про все знаем на подсознательном уровне. Всё в нас заложено, но только в экстремальной ситуации наш внутренний «компьютер» выдает необходимую нам информацию. Как-то так.