Что делать, Фауст…

— Мы находимся у адовых врат и как раз сейчас попытаемся взять интервью у самого Мефистофеля! Господин Мефистофель! Господин!…

Бес останавливается, вжимая голову в плечи, затравленно оглядывается:

— Что? Что? Я уже все сказал на ток-шоу с этим вашим… и на передаче с вашей этой… и…

— Нет-нет! Вы не так поняли! У нас к вам вполне конкретный вопрос: почему вы — той силы часть, что без числа, творит добро… ну и далее по тексту?

Мефистофель давится, корчит зверские рожи, но вынужден отвечать, потому что наши журналисты — журналистее всех этих ваших назойливых спиритуалистов и некромансеров вместе взятых.

Наконец он не выдерживает и орет:

— Почему?! Почему?! Вы охренели, что ли? Вы идите загляните, что у меня в аду делается! Ад не резиновый! Куда я всех этих уродов размещать стану, а?

— Но почему же так произошло?

— Да Михайле с Гаврилом в карты проиграл, Судный день их дери! Вон теперь сидят, ржут надо мной, сволочи! Так что теперь если не мне добро творить — то кому, блин?!