Чудо чудное

Некакой человек жил на пустом месте, промышлял зверей и прочих зайчей. Однажды ему попало дивно зайчей. Он принёс в избушку, начал лупить, скуру снял, тушу бросил, туша скочила и побежала.

На улич выбежала. Заеч прискочил к трубы и слушат, мужик начал чудать: «Што это, братцы, за чудо! Живу — чуда я ещэ не видал?» А заец говорит:«Это како чудо, это не есь чудо; ты не слыхал-ле у Микиты на Маслениче како чудо было?» — «Нет, не слыхал». — «Сходи к Микиты на Масленичу, дак он тебе обскажот».

Мужик пошол на Масленичу (название деревни), пришол к Микиты и спрашиват: «Микита, како у тебя было чудо?» — «Я тебе на што?» — «А мне нужно знать, у меня заеч убежал без шкуры, я чудаю, дак он сказал, что у Микиты было больше чудо». Микита и начал сказывать.

«Был я в лесу, промышлял, с тремя сыновьями, сам четвёртой. Напромышляли кое-чего, птич дивно, а домой итти далёко, нас забрала ночь на дороги; где ночь прилучилась тут лесова избушка, а раньше того весь была, што в этой избушке пугат. Ну мы:» Затти и не затти в эту избушку«. Дети говорят:» Што нам боятца, ведь нас четверо ведь, не по одинцы«. И зашли в избушку и печку затопили. Тетёру налили варить; тетёра сварилась, тогда поставили на стол, сели ись. Микита сидит и говорит:» Хто в избушке есть, крешшоной или некрешшоной, выходи с нами ужинать«. Выскочил человек, схватил тетёру, съел и щи все выхлебал.» Я, говорит, Микита, у тебя большова сына съем«. Взял большова сына и съел. Съел и убежал опять за печку. Микита остался с двумя сыновьями. Тогда Микита лёг спать, проспал до утра, утро стало, Микита пошол с сыновьями.» Штобы, проклята избушка, больше в тебе не бывать! Который был не лучше сын, того и съела«. Ушли. Ходил не ходил день весь, блудил, вечер стал опять к этой же избушке пришол. Некуда не мог пути дать. На уличе ненасьё, дож, слёча мокра. Опеть зашли в эту избушку, печку затопили и тетёру налили варить. Сварилась, тогда поставили на стол, сели ись; сидит и думает Микита.» Позвать и не позвать? Позову съес, и не позову съес«. И опять выговорил:» Хто хрещоной-некрещеной, выходи с нами ужинать«. Выходит человек, съел тетёрку, выхлебал щи и говорит:» А што, Микита, я у тебя и другова сына съем?«И другого сына съел… (На третий день — третьяго. Проплутав четвертый день, Никита в четвертый раз пришол к избушке.) Четвертый раз опять к избушке пришол, на улице не можно, опять в избушку зашол, печку затопил и тетёру налил варить, сварил, сел ись и думат:» Позвать и не позвать? Позову съес и не позову съес«. Сидел, сидел и осмелилса:» А выходи хто, хрещеной или не хрещеной«. И выскочил тот же человек, щи выхлебал и тетёру съел, и говорит:» Ну, Микита, ведь я тебя теперь самого съем«. —» Сам знашь«.»

Тогда человек говорит: «Хватай за меня, я тебя домой стащу». Микита поймалса за плечи, и потащил. Тащил, тащил и будто в море его потащил, в море колодина будто, и поймалса, и начал кричать, и реветь сильным матом, что погиб, утонул, а сам занесённой в свой дом, в свою избу, и поймалса за грядку: держитця и кричит лихим матом, а дети и закричали: «Ведь ты в избе в своей!» И эти дети, три все, дома лежат, не один не съеженой. Тогда Микита возрадовалса.«Такое у меня чудо было».

И мужик сказал: «У тебе чудо больше впетеро было, впетеро.»