Цитаты «Битцевского Маньяка» Александра Пичушкина

«Первое убийство — как первая любовь, оно не забывается».

«Я во всех случаях убивал по одной причине. Я убивал, чтобы жить самому. Стоит убить – как сразу хочется жить. Убийство придает вдохновение, с ним просыпаешься…»

«Вы спрашиваете, зачем я убивал? Ну как вам объяснить… Поймите, для меня жизнь без убийств — как для вас жизнь без еды. Потребность, понимаете? Я чувствовал себя отцом этих людей, ведь я открывал им дверь в другой мир. Я отпускал их в новую жизнь».

«Убивать мне было необходимо. Бывали дни, когда мне не хотелось подниматься с кровати и выходить из дома. Но я себя заставлял»

«Битцевский лес предназначен для двух вещей – для убийства или любви»

«Людей мочить – не гвозди забивать. Надо, чтобы инструмент не подвёл»

«У меня заканчивался отпуск, и я должен был кого-то убить»

«Я учился с ним с 1989 по 1991 год. А в 1992 году отправил его на небо»

«Я почувствовал, что Олега больше нет. После этого мне было неприятно. Я даже сволочью себя какой-то почувствовал»

«О знакомых людях я знаю всё: их судьбу и жизнь, а смерть малознакомого человека и убийством не назовешь, так, баловство»

«Махмуд был очень хороший парень и имел полное право на жизнь. Но он был моим знакомым, и жить у него не получилось.

«Законы я не нарушал. Я их отодвигал и делал так, как считал нужным»

«Cвоё последнее слово я жертвую глухонемым»

«Жить как вы – вот преступление перед жизнью. Жизнь от таких отворачивается и посылает таких, как я»

«С этого же дня начался показ сериала «Графиня Монсоро». Он мне очень нравился. Надо было кого-то замочить днём, до сериала, а он начинался в 20. 30. Чтобы не опоздать к началу…»

«Мы пошли к колодцу… По дороге разговаривали. Мне было интересно узнавать у них мечты, желания, планы. Потому что я знал, что они не сбудутся»

«К каждому у меня был персональный подход… Например, в случае с Климовым я выяснил, что его интересует. А он хотел бросить пить. Обещаю, говорю ему, что ты с сегодняшнего дня перестанешь. И он перестал»

«Встретил Маслова, а он, как всегда, собирал посуду. Собирал не потому, что нужны были деньги, а нравилось. У меня мания валить людей, а у него мания собирать бутылки. Тоже маньяк…»

«Пушков Алексей… Когда шли к колодцу, он чего-то бубнил: «На смерть иду, на смерть…». Думал, что очень смешно. Бывали у него такие плоские шутки»

«Я еще ничего не делал, а он поднял палец: «Смотри, он всё видит». Ну, я понял, что он имеет в виду бога. Ну и пускай, думаю, видит. На Ромашкине я стал считать удары, чтобы знать, сколько их надо до наступления смерти»

«Его увезли на принудительное лечение в наркологическую клинику. Лечить от зелёного змия. Он сбежал. И попал ко мне в руки. Если бы не сбежал – жил бы. И, может быть, не пил… Хотя он и сейчас не пьёт…»

«Образовалась дыра в черепе, ближе к затылку, пошел хрип. Я отломал палку и ввёл её в эту дыру. Он лежал ничком, лицом к земле. Мозги не вылились, и палка шевелилась в черепе, как в бочонке. Как раз снежок выпал…»

«Я ввёл ему бутылку в голову, и когда у него открылись глаза, закрыл лицо шапкой. Я сам по себе не сентиментален, но он был старше моего отца и вообще… Я растрогался»

«Случай был после убийства Гришина. Тогда пришлось убегать, не вставив в голову палку, так как меня с двух сторон зажали собачники. Бежал через овраг, вышел на Севастопольский проспект и остановил маршрутку. Поехали, а дальше водитель без предупреждения свернул в сторону бензоколонки, что вплотную с лесом. Заправиться. Девка напротив меня сидела. «Куда везёте? – спрашивает его. – В лес, к маньяку?»»

«Кстати! Я же очень добрый! Вспомнил тут, как в 2003 году я возвращался с охоты и спас девушку от изнасилования. Пускай это зачтётся как смягчающее обстоятельство!»

«Жизнь – это самое дорогое, что есть у человека. Деньги, мерседесы, особняки – даже рядом не стояли. Я забирал самое дорогое и не разменивался на мелочи»

«За 170 рублей купил. И в тот же день решил попробовать его на хорошем знакомом. Потом этот молоток, правда, пришлось выкинуть — им один негодяй гвозди забивал, осквернил…»

«Я ещё вернусь в Битцевский парк. Моя рука хорошо помнит молоток!»

«Вот уже 500 дней я нахожусь под арестом, и все эти дни огромное количество народа решает мою судьбу – менты, следаки, судьи, прокуроры, присяжные, эксперты… Сотни людей решают судьбу одного человека, тогда как я один решил судьбы 63-х человек! Нет, пожалуй, шестидесяти, троих можно не считать… Я один был для них прокурором, присяжным, судьей и палачом. Выполнял все ваши функции. Я один решал, кто будет жить, а кто не будет. Я был почти что богом! Чувствуете разницу?»