Цыганки

История, которую я хочу описать ниже до сих пор оставляет в моей голове след загадки и мистики, с которой я ни до и не после не сталкивалась. Это можно списать на пресловутую детскую фантазию, известные в психиатрическом деле “Подростковые галлюцинации”, да и вообще облачить всю эту историю медицинскими терминами и прочей рациональной шелухой. Но, что было, то было, пусть это была или очень реалистичная галлюцинация, повторяющаяся некоторое время или связь с иным миром, с предками…

Мне тогда было не так много лет, чтобы уже писать без орфографических ошибок, но и не мало. Около 8 лет. Странностей за мной замечено не было: обычная девочка, любящая поиграть в куклы, болтать с подругами и смотреть очередную серию “Чип и Дейл спешат на помощь” по 6 каналу. Каждый день проходил абсолютно типично: утром в школу, днем за телевизором, вечером – кушать и спать. Спала я как правило в комнате одна, но в тот вечер, из-за приезда гостей, мама уложила меня на край кровати, а сама устроилась рядом, распустив шелковистые волосы, которые я долго перебирала в ручонках. Так и уснула.

Только тягучая дрема начала подступать к моим глазам, как я почувствовала какое-то странное свечение. Час был довольно поздний для ребенка – приблизительно 22. 00 – но, ночи в Петербурге были белые, от чего на улице было светло. Но свечение, которое я ощутила через сомкнутые веки – было не уличным. Я нехотя открыла глаза и рефлекторно приподнялась с кровати. То, что я увидела – меня крайне удивило. Запомнила это я настолько четко, что даже сейчас, когда прошло не мало, 12 лет, могу в точности воспроизвести эту картину.

Комната буквально утопала в синем свете. Прямо перед моей кроватью, где мерно посапывала мама, отвернувшись от меня на бок, на подоконнике сидела женщина. Ее возраст было определить сложно – на вид ей можно было дать лет 40, хотя кожа ее, какого-то желтоватого оттенка была изрыта глубокими морщинами. Она сидела на подоконнике, раскинув по плечам черные спутанные волосы, свесив ноги. На ней был длинная темно-синяя юбка в горох, которая полностью скрывала ступни. Вообще всем своим видом она напоминала цыганку. Эта женщина не отрываясь смотрела на меня и как-то страшно улыбалась. Почему страшно? Потому что улыбка у нее была “беззубая”: между разверзнутыми синеватыми губами зияла чернота.

Я смотрела на нее несколько минут, страха не было, но как-то слишком быстро меня свалил сон. Да такой, что я просто плюхнулась на подушку и уснула. Наутро, ничего особенного я не заметила за собой, эта незнакомка не вселила трепетного ужаса и я преспокойно начала свой день. Школа-подружки-телевизор-баиньки. Гости у нас в доме к этому времени уже разъехались, мама поцеловала меня на ночь и я, занавесив оранжевые шторки легла спать.

Но как только мама закрыла дверь в мою комнату, а я опустила голову на подушку, пришла новая гостья. Буквально пришедшая из ниоткуда, на маленькую столешницу устроилась еще одна женщина. Она была не такая противная, как моя предыдущая “смотрительница”. Лет 60, с доброй улыбкой, золотыми серьгами в ушах и красно-желтой повязкой на голове. В длинной юбке с цветами, скрывающей ее ноги. Она поманила меня рукой, предлагая сесть напротив себя. Поскольку мамы в комнате не было, а чувство страха во мне будто выключили я неспешно встала с кровати и уселась перед ней на пол. Она взяла мою руку и начала гадать.

До сих пор помню как она водила пальцем по моей ладони и какой-то теплый – желтый свет, льющийся из-за ее спины. И, хотя, я никогда не видела этой женщины в реальности, в моей голове мелькало “бабушка…”. Она говорила мне что-то, но я не могла ничего разобрать. И через пару минут исчезла. Просто “чик” и ее нет. Как нет и струящегося света. Я посидела несколько секунд с вытянутой рукой перед пустой стенкой и вернулась в кровать.

Эту историю я никому не рассказывала. Но как-то, у меня случился интересный разговор с папой. Я часто слышала рассказы о его покойных родителях, очень любила их, пусть никогда и не видела. Но в этот раз, папа меня удивил.

– Вер, знаешь, я считаю моя мама – это не моя мама. Она меня усыновила. Помню, лет в пять, когда я сильно заболел, меня увезли в какое-то село, где обосновался табор цыган. Одна цыганка подошла ко мне – обняла и сказала “сыночек”…