Дама под вуалью

Рассказ репортера:

По поручению редакции я должен был посетить старую одинокую женщину. Раздобыл ее адрес и пошел. Ее квартира на третьем этаже. Поднимаюсь. На втором этаже вижу — навстречу мне идет дама, вся в черном, под черной вуалеткой. Ну я, конечно, посторонился, пропустил ее и стал было подниматься выше. Но что-то заставило меня тут же обернуться и — дамы нет, исчезла… Сойти вниз она бы еще не успела, даже до первого этажа. Все же я бросился вниз. Нету. И зайти на второй этаж в какую-либо квартиру она тоже не могла — я услышал бы, как открывалась дверь.

Удивился я такому быстрому исчезновению, стал подниматься наверх, стучу в дверь — на каждом этаже только по одной квартире. Спрашиваю нужную мне женщину. А мне отвечают: “Сегодня умерла!”. Ушел я в полной растерянности, тем более что, когда я, узнав, что женщина умерла, рассказал, что встретил на лестнице какую-то даму, и описал ее костюм, хозяйка квартиры, открывшая мне дверь, тоже удивилась: «Она, — говорит, — покойная, ходила именно в таком костюме».

Приведенному случаю можно дать довольно простое объяснение: умершая, как подавляющее большинство людей, не была осведомлена (или была недостаточно осведомлена) о жизни человеческой души после смерти в тонком (астральном) мире. Подобно многим умершим, она сразу после смерти не поняла, что с нею произошло, и по-прежнему считала себя живой в физическом значении этого слова и поэтому продолжала вести себя, как таковая. Она надела свое обычное черное платье, не сознавая, что это — не ее прежнее платье, а мыслеобраз, неосознанно ею тут же созданный, ибо в тонком мире мысли творят реальные для того мира предметы.

Вместо доступной душе возможности переноситься по воздуху в другие сферы, она, как обычно, решила выйти и спуститься по лестнице, где и встретилась с рассказчиком. Последний, надо полагать, обладал в какой-то небольшой степени ясновидением, чему могли способствовать удачно сложившиеся атмосферные условия, благоприятные для частичной материализации. Во всем этом случае не было ни «предзнаменования», ни особого «явления»; это был только небольшой всплеск волны огромного океана окружающей нас незримой жизни.