Деревня Оська

Голая весна на пороге нашего дома…

Отец разметает сугробы, а потом они сами отползают в сторону, обнажая землю, смешанную с глиной. Прошлым летом мы сами косили траву, чтобы весной удивиться, почему так много грязи. Весной бабушка готовит рассаду, начинает маленькие работы в огороде. Дед помогает ей.

На осьмой день апреля его лопата напоролась на что-то твердое. Будто панцирь.

Они достали объект. По большей части он был круглый, как камень, весил, как пятилетний ребенок, и по размеру был, как средняя собака. Но, как только они его достали, он начал таять. Они поставили его на кухонный стол, сгребли оттуда все солонки и перечницы. Бабушка поправляла фартук. Вся остальная семья на неделю уехала в город, поэтому это было сюрпризом и дня нас.

- Бабка, что это? - дед тронул пальцем жижу.

- Похоже на большой кусок глины, который превращается в медузу.

Дед склонился.

- Он дышит.

Если так, они не могли его убить и оставили на столе. Ночью объект рокотал, что-то переваривал, издавал звуки.

Они стали мыть его, поглаживать, разговаривать с ним.

- Может, это яйцо? - предположил дед.

На седьмой день приехал я, моя мама и отец. Отец открыл дверь с ноги.

- Что это вы тут делаете?

- Бабушка попятилась к стене.

- Что за чертовщина?

- Да вот, копали, накопали, - дед отер жилистые руки о бока. Мне вдруг стало его ужасно жалко.

- Е-мае, - только и произнес отец, подходя ближе. Я и мама стояли поодаль.

Услышав дыхание, отец решительно двинулся к кладовке, отпер ее и начал там копаться. Все молчали, бабушка положила полотенце на край стола и распрямила его, поджала губы.

- Черт! - отец был недоволен, - Где ружье?

Дед опешил:

- Олеша, зачем же ружье? Ну дышот дышот, что ж плохого?

Отец взялся за голову. Мне тогда показалось, что это страшный сон, в который он попал снова; просто я так почувствовал. Мама тоже потеряла терпение и села на колени, начала рыться в ящиках. Через полчаса они нашли ружье. Папа замотал дыхательный шар в простыню и всей семьей мы вышли за ним на улицу.

- Что ж вы все пошли за мной?

- Чтобы пристыдить тебя, Олеже, - дед скрестил руки на груди; они никак не складывались вместе от нервов, но и доводы дедушке на ум не приходили, зачем этот шар стоит оставить в живых.

Как только шар соприкоснулся с мокрой грязной землей, простыня пропиталась, шар начал рокотать сильнее.

Папа снял ружье с предохранителя и велел всем отойти. Но любопытство взяло вверх. Кожа шара пошла буграми. Он смахнул наваждение: могло быть уже поздно. И выстрелил.

Пуля попала в самых центр, разорвав плоть. Крови не было. Оттуда начал выходить воздух, послышались кашляющие звуки, постанывания.

Бабушка дернулась в сторону шара.

- Не подходить! - скомандовал отец, стоял в боевой стойке. И снова выстрелил.

Через десять минут звуки закончились и шар повалился на бок, словно сдутая, тухлая слива.

- Надо похоронить его, - жалея, констатировал дед.

- Знаю я вас. Нет. Его нужно сжечь.

Он быстро принес железный таз, бензин и зажигалку. Огонь занялся быстро, снова вызвав в шару стоны и всхлипы. Полдня отец поддерживал огонь и затем можно было говорить о спокойствии.

- Надеюсь, вы больше никого не накопали? - спросил отец, отпивая травяной чай после дневного сна. Мать обнимала его со спины. Бабушка жарила пирожки.

- Нет, нет, - покачал головой дед, потрясываясь. Он усаживался в кресло, и я ему помог.

Ближе к вечеру родители пошли гулять по деревне Оська, наша родная деревня. Я был с дедом. В восемь часов он неожиданно оживился.

- Коль, пошли со мной, - предложил он.

- Не ходите поздно, - говорила бабушка, не разворачиваясь. Она все еще торчала на кухне.

Я пошел. Дед словно помолодел, шел бодро, подсвечивая дорогу фонарем. Я не боялся, ведь со мной был мой дед.

Вскоре он отпер старый сарай. Доски скрипнули. За дверью послышались множество голосов.

Я помню, что днем тут находилась хибара Варенькиных, самая большая.

Вечером, в тусклом свете, я увидел, что тут собралось полдеревни на какой-то тайный сбор.

Мы с дедом сели на скамью у входа, опоздавшие.

- И я зашел на чердак, а оттуда полилась такая густая жидкость, сеткой обхватила меня, - старый дедов приятель Никола обхватил себя руками, - и держала долго. Потом чувствовал я, что она меня гладит, и не сделал ей больно. Она всосалась обратно в доски моего чердака.

- Замечательно, - раздался голос напротив. Это была фигура, полностью в тряпках, военные башмаки, сумка через плечо, - Кто еще хочет что рассказать?

Мой дед молчал. Поднялась женщина, а потом все же решила сесть обратно. Заговорила. Голая весна на пороге нашего дома…

Отец разметает сугробы, а потом они сами отползают в сторону, обнажая землю, смешанную с глиной. Прошлым летом мы сами косили траву, чтобы весной удивиться, почему так много грязи. Весной бабушка готовит рассаду, начинает маленькие работы в огороде. Дед помогает ей.

На осьмой день апреля его лопата напоролась на что-то твердое. Будто панцирь.

Они достали объект. По большей части он был круглый, как камень, весил, как пятилетний ребенок, и по размеру был, как средняя собака. Но, как только они его достали, он начал таять. Они поставили его на кухонный стол, сгребли оттуда все солонки и перечницы. Бабушка поправляла фартук. Вся остальная семья на неделю уехала в город, поэтому это было сюрпризом и дня нас.

- Бабка, что это? - дед тронул пальцем жижу.

- Похоже на большой кусок глины, который превращается в медузу.

Дед склонился.

- Он дышит.

Если так, они не могли его убить и оставили на столе. Ночью объект рокотал, что-то переваривал, издавал звуки.

Они стали мыть его, поглаживать, разговаривать с ним.

- Может, это яйцо? - предположил дед.

На седьмой день приехал я, моя мама и отец. Отец открыл дверь с ноги.

- Что это вы тут делаете?

- Бабушка попятилась к стене.

- Что за чертовщина?

- Да вот, копали, накопали, - дед отер жилистые руки о бока. Мне вдруг стало его ужасно жалко.

- Е-мае, - только и произнес отец, подходя ближе. Я и мама стояли поодаль.

Услышав дыхание, отец решительно двинулся к кладовке, отпер ее и начал там копаться. Все молчали, бабушка положила полотенце на край стола и распрямила его, поджала губы.

- Черт! - отец был недоволен, - Где ружье?

Дед опешил:

- Олеша, зачем же ружье? Ну дышот дышот, что ж плохого?

Отец взялся за голову. Мне тогда показалось, что это страшный сон, в который он попал снова; просто я так почувствовал. Мама тоже потеряла терпение и села на колени, начала рыться в ящиках. Через полчаса они нашли ружье. Папа замотал дыхательный шар в простыню и всей семьей мы вышли за ним на улицу.

- Что ж вы все пошли за мной?

- Чтобы пристыдить тебя, Олеже, - дед скрестил руки на груди; они никак не складывались вместе от нервов, но и доводы дедушке на ум не приходили, зачем этот шар стоит оставить в живых.

Как только шар соприкоснулся с мокрой грязной землей, простыня пропиталась, шар начал рокотать сильнее.

Папа снял ружье с предохранителя и велел всем отойти. Но любопытство взяло вверх. Кожа шара пошла буграми. Он смахнул наваждение: могло быть уже поздно. И выстрелил.

Пуля попала в самых центр, разорвав плоть. Крови не было. Оттуда начал выходить воздух, послышались кашляющие звуки, постанывания.

Бабушка дернулась в сторону шара.

- Не подходить! - скомандовал отец, стоял в боевой стойке. И снова выстрелил.

Через десять минут звуки закончились и шар повалился на бок, словно сдутая, тухлая слива.

- Надо похоронить его, - жалея, констатировал дед.

- Знаю я вас. Нет. Его нужно сжечь.

Он быстро принес железный таз, бензин и зажигалку. Огонь занялся быстро, снова вызвав в шару стоны и всхлипы. Полдня отец поддерживал огонь и затем можно было говорить о спокойствии.

- Надеюсь, вы больше никого не накопали? - спросил отец, отпивая травяной чай после дневного сна. Мать обнимала его со спины. Бабушка жарила пирожки.

- Нет, нет, - покачал головой дед, потрясываясь. Он усаживался в кресло, и я ему помог.

Ближе к вечеру родители пошли гулять по деревне Оська, наша родная деревня. Я был с дедом. В восемь часов он неожиданно оживился.

- Коль, пошли со мной, - предложил он.

- Не ходите поздно, - говорила бабушка, не разворачиваясь. Она все еще торчала на кухне.

Я пошел. Дед словно помолодел, шел бодро, подсвечивая дорогу фонарем. Я не боялся, ведь со мной был мой дед.

Вскоре он отпер старый сарай. Доски скрипнули. За дверью послышались множество голосов.

Я помню, что днем тут находилась хибара Варенькиных, самая большая.

Вечером, в тусклом свете, я увидел, что тут собралось полдеревни на какой-то тайный сбор.

Мы с дедом сели на скамью у входа, опоздавшие.

- И я зашел на чердак, а оттуда полилась такая густая жидкость, сеткой обхватила меня, - старый дедов приятель Никола обхватил себя руками, - и держала долго. Потом чувствовал я, что она меня гладит, и не сделал ей больно. Она всосалась обратно в доски моего чердака.

- Замечательно, - раздался голос напротив. Это была фигура, полностью в тряпках, военные башмаки, сумка через плечо, - Кто еще хочет что рассказать?

Мой дед молчал. Поднялась женщина, а потом все же решила сесть обратно. Заговорила.

- Я долго молчала, но теперь скажу. Мое дерево, все знаете, я угощала вас белыми яблоками с него. В общем, всю зиму я не пускала вас во двор, потому что оно осталось зеленым. Я срезала плоды, они были со вкусом мяса.

Фигура в тряпках одобрительно кивнула. Все жители пребывали в священной ритуальной тишине, чтобы не спугнуть откровения своих соседей.

- Я тоже чувствовал вкус мяса на ягодах, это был один кустик вдали моего сада, я не придал этому значения! - вытянул руку Петр, я знал его детей.

Снова тишина.

Тетя из семьи военных подняла руку.

- За мной уже два месяца гуляет серый туман. Он не делает мне плохо. Я чувствую расслабление, когда вхожу в него, приятный аромат. Иногда внутри него есть разряды, и насекомые дохнут, касаясь его. Муж чуть не поранился ножом, когда пересек его.

- Черт, - кто-то выругался. Я резко повернулся. Это был голос отца. - Что это вы тут делаете?

Он стоял один в тишине, видимо отследил, куда мы пошли с дедом.

Женщина умолкла на словах «туман однажды поранил мою собаку».

- Что за чертовщина?

Фигура в тряпках встала и скинула с себя балахон. Зрители ахнули. Там был очень щуплый человек, у него словно отсутствовали ребра, все лицо было размыто.

- Что за клуб анонимных мистификаторов? - взорвался отец в тишине.

Фигура начала приближаться к отцу, но он успел выхватить ружье и сделал серию выстрелов, которые не проняли демона. Демон вцепился в плечи отцу; они покатились наземь. Кто-то догадался принести воду и огонь, веревки. В течение десяти минут черта повязали, облили водой, отчего он начал колбаситься. Затем подожгли, но уже на воздухе, все в том же тазике, который отец использовал в прошлый раз.

Затем он вернулся в сарай, некоторые еще сидели на местах.

- Все, - папа сплюнул на голую весеннюю землю, которую необдуманно выкосили прошлым летом, - собрание, блин, окончено, можете расходиться по домам. И да, я заказал поставку оружия в Оську. В следующее воскресенье в порядке очереди приходим, забираем. Я прочищу ваши мозги. Следующее собрание в среду, поговорим о вашем поведении. Мы очистим эту деревню, хотите вы или нет.

- Но не было никакого вреда! Это мистическое дыхание жизни, - поднял палец светловолосый мужчина, нараспев произнеся последние слова.

- Это чертова чертовщина, которую нужно гасить на корню. То, что вы позволяете ее зародышу вырастать в таких масштабах - загадка нашей дорогой с вами деревни. Поэтому, будьте так добры, по всем вопросам теперь обращайтесь ко мне, а не ко всяким демонам. Спасибо.

Он забрал меня и увел домой.

В ту ночь мы спали тихо и беспечно. Мне снились образа из будущего, как бог дружит с чертом, как девочка умывается кровью черепах, но на утро я проснулся свеженьким.

С тех пор папа проводил собрания в Оське, я ему помогал, но не мог до конца понять, на чьей я стороне. Мне просто было интересно, как и всем жителям Оськи.

Это было за пределами моей жизни, но, когда папа умер, чертовщина вернулась и жители деревни встретили ее гостеприимно, как и прежде. Это был проклятый район, в который старались не заходить другие жители соседних селений, но нам всем тут жилось очень хорошо, со всей нашей мистерией.

автор: https://vk. com/theblacktales