Дерматолог

Сразу после пятиминутки написал лечение ребенку с осложненным аппендицитом. Следом, провел под эпидуральной анестезией бичеватому мужичку ампутацию обеих нижних конечностей (уснул пьяным на улице). Потом позвонили из гинекологии, в тот момент я собирался уйти на обед, но…

Молодая, красивая девушка. Она поступила уже почти умирая.

Дважды потеряла сознание в отделении гинекологии. Внематочная…

- Да как так то? Почему вчера не обратилась за помощью?- спросил я у нее, когда та уже начала от гипоксии закатывать глаза.

- Да не знаю, обезболилась анальгином, вроде легче стало, пошла спать…

- Вы же могли не проснуться!- изумилась опытный гинеколог.

Она промолчала. Оказалось, что утром она пошла на работу, там в первый раз и потеряла сознание. До живота дотронуться нельзя, больно ей до жути. И ведь терпела! Привезли уже без давления и с ее прощупываемым пульсом.

В две реки стали капать растворы, вначале соленый физиологический раствор, совместно с концентратами крахмала, помогающими вытянуть жидкость из тканей, сохраняющие кровоток, следом потекли растворы плазмы и крови. Сразу, как только развернули операционную, ее повезли на стол.

Пришлось ей поставить желудочный зонд. Кровопотерю она восполняла питьем жидкости и эта жидость могла улететь в ее легкие во время анестезии. Стошнило, по зонду потекла прозрачная жидкость, часть попала на мою штанину. Это в нашем деле- обычное дело.

Её трясло, я как мог успокоил ее, хотя прекрасно понимал, что в ее положении успокоиться практически не реально, однако пульс от ста пятидесяти, чуть урядился до ста двадцати ударов в минуту, при давлении в сто десять систолическое. Кровотечение нужно было остановить немедлянно, иначе патологические изменения станут необратимыми и мы ее потеряем.

Быстрая индукция в наркоз. Установка эндотрахеальной трубки. Подключение к ИВЛ. Давление поднялось до ста двадцати, пульс еще тарахтел. Разрез кожи, подкожной клетчатки, мышц и фасций ровно посередине живота. Опытные гинекологи работали спокойно, кажись- не торопясь, а на самом деле, у них выверено каждое движение, в живот вошли в считанные секунды.

Полный до отказа забитый живот крови, жидкой и со сгустками. Трубная беременность. Новая жизнь быстро убивала женщину. Кровотечение продолжалось и еще час промедления и можно было не собираться.

Вовремя. Но лучше бы вчера. Трубу убрали. Кровотечение остановили. Кровопотерю восполнили. Пациентка очнулась буквально через пару минут после операции.

- Всё хорошо, операцию сделали, - я первый, кто с ней заговорил после вмешательства.

- Я хорошо себя вела?

- Прекрасно.

- Спасибо доктор, такой легкий сон, я как будто по пляжу бегала, так здорово, в прошлый раз я значительно тяжелее выходила из наркоза.

Приятно получать такие отзывы за свою работу. Вернулся в отделение, устал так, как будто вагон с цементом разгружал.

Я живу у конечной станции метро, поэтому в пустом вагоне по пути на работу почти всегда сажусь на одно и то же место: привычка вторая натура. Нередко рядом со мной или напротив садится молодая женщина с густым темно-рыжим каре, в недешевых очках и почему-то в тонких хирургических перчатках — не приглядевшись, не заметишь. Мы, бывает, улыбаемся друг другу, взаимно оценивая пунктуальность. Вот и вчера, присев рядом, Докторша, как я про себя ее прозвал, стянула осенние кашемировые перчатки и оказалась в своих стерильных. Я не удержался и спросил взглядом

— дескать, зачем?

— Видите ли, я врач… — неожиданно низким приятным голосом ответила Докторша. Угадал.

— Я думал, врачи переодеваются в клинике?

— Понимаете… (взгляд в сторону храпящего на крайней скамейке бомжика) я врач… дерматолог.