Детская могила с осиновым колом

Вы никогда не задумывались о точках необратимости в линии судеб своих предков? Что было бы, если во время Великой Отечественной бомба попала не рядом, а в тот самый дом с прижимающейся к полу девочкой, которая позднее станет вашей бабушкой? Или если бы случай, когда в детстве отца сбил автомобиль, закончился летально?

Слушая истории своих любимых стариков, я много размышляла: сколько раз ниточка могла оборваться, не дойдя до меня? И в такие моменты жизнь казалась мне чудом, сравнимым с хрупким существованием самого человечества. В этот раз представляю вашему вниманию мистический эпизод из жизненного пути своей прабабушки.

Прабабушка Таня появилась на свет в маленькой чувашской деревушке ещё до октябрьской революции, в 1906 году. К концу 20-х — началу 30-х годов настала пора ей выходить замуж. На молоденькую крепкую девушку положил глаз сын одного из некогда зажиточных крестьян. Его отец, видимо, имел другие планы относительно судьбы дитяти, в которую небогатая невеста с многозначительной фамилией Баринова никак не вписывалась. Да к тому же был прадед уже женат. Но что поделать! Сердцу не прикажешь, а люди тогда не в пример нам были самостоятельнее и бескорыстнее: отпустил отец сына к полюбившейся девушке. Стали молодые обживаться, налаживать быт. Только первая жена не смогла простить столь переменчивой любви и, когда все были на сенокосе, подожгла жилище так не ставшей ей родной семьи. Сгорело всё: и живность, и убранство. Благо не успели к тому времени детей нажить.

Построили молодые себе новый дом. Жизнь складывалась непросто, к тому ещё в первый год разродилась Татьяна первенцем, а за ним недолго ждали и второго. Устала молодая жена от непрестанных забот. Шла однажды женщина с детьми к мужу на работу, и появилась у неё мысль крамольная: оставить детей на дорожке, а самой повеситься недалече. Вот-вот приготовилась, как заголосили малютки не своим голосом. Остановилась — жалко стало. Только не осталось такое движение сердца без последствий: пришла беда, беспричинно умер первый ребенок. В те времена детская смертность была не редкость, только и второе дитя вслед за старшим поспешило. Третьего, родившегося, берегли, как зеницу ока. И вот было ему уже три года, когда отправилась семья в гости, прихватив сына.

Ребенок увлеченно играл рядом с матерью, взрослые вели застольные беседы. Вдруг исчезло дитя. Обстановка традиционной деревенской избы богатством не отличалась, бросились искать по всем углам. Нашли. Под кроватью, мертвого. Мать была убита горем. Настало время похорон. Тогда заметили среди родственников-знакомцев милостинника, старичка захожего. Расспросил он Татьяну, в чем горе её, да подсказал, что делать. По прошествии 40 дней приказал сделать и воткнуть кол осиновый в могилу последнего сына — тогда ни один ребёнок раньше матери не умрет. Что сказано, то сделано. И действительно, было по сказанному. Все дети благополучно пережили сложные времена, даже моя бабушка, которая родилась в первый день самой значительной для нашей истории войны.

Бабушка, рассказывая историю, заключает мораль такую: случается, по каким-то причинам ребенок рождается нежеланным, а за ним — долгожданный. И судьба (или какая иная высшая сила), чтобы восстановить справедливость, зачастую забирает именно любимца. Хотелось мне знать бы, кто этот мистический старичок, что почти сквозь столетие позволил появиться мне, чтобы написать сейчас эти строки. И сколько людей, подобных ему, которые, сами не зная того, бережно помогли донести хрупкость наших жизней до сегодняшнего дня.