Девушка на фото

Боязнь страха, пожалуй, часто мешает людям заглянуть по ту сторону реальности, посмотреть в замочную щель в двери и заглянуть по ту сторону жизни, где ничего не требует, и не имеет, объяснения. Боязнь поверить останавливает человека, делая его, как и все – лишь частицей в мире, среди мелькающих лиц и возносящихся к небу домов. Поверить в «несуществующее» — не это ли наш главный страх? Для тех, кто пытается подсмотреть в иной мир через маленькую щелочку, мой рассказ…

Я живу в Киеве и уже несколько лет профессионально занимаюсь фотографией, особенно люблю и умею фотографировать пейзажи. В фотографии пейзажа, по сравнению з портретом, ты уделяешь внимание каждой мелочи, данной нам самой природой, а не фокусируешь свой объектив на одном человеке. Один человек не достоин такого внимания. Иногда я позволяю себе сделать «творческие каникулы» и в месте со своим «Canon» отправляюсь в маленький поход, пытаясь не расставаться з камерой ни на секунду. В такие каникулы получаются особые снимки. Так, например, я два дня находился в городе Припять, где сделал около 500 снимков, многие из которых действительно достойны того, чтобы на них посмотреть.

В сентябре 2012 года ко мне пришла мысль сделать фотосессию обычного украинского села, сделав акцент именно на традициях, которые все быстрее забываются людьми.

14 сентября 2012 года я отправился в село Макаров, Киевской области. Добраться туда не составляло труда: сначала я ехал около часа на электричке, потом еще 30 минут на автобусе. Как всегда, з собой я взял спальный мешок и чуток еды.

Прогулявшись по коротеньким улочкам, я пофотографировал местность, которая особенно прекрасно выглядела в еще свежем летнем виде. Местные люди странно на меня отреагировали, особенно когда я начал расспрашивать местных ребятишек, как они относятся к традициям.

Ко второй половине дня я набрел на сельское кладбище, виду которого мог позавидовать даже Припять. Пожалуй, такого мрачного и таинственного места я еще никогда не видел, и, надеюсь, не увижу. Легкий, еле видный туман спускался с холма, возвышающимся над деревянными крестами, которые молчаливыми стражами стояли, увековечивая имена ушедших. На какой-то момент я даже призадумался, стоит ли вообще фотографировать столь мрачное место. Сможет ли картинка на экране передать весь тот страх, который в тот момент чувствовал я. Поистине дивное ощущение.

Через несколько минут, налюбовавшись манящей красотой, я принялся фотографировать местность, уделяя особое внимание именам на памятниках. Особенно меня потрясли памятники, имена на которых от времени просто пропали.

Работая, я не заметил, как солнце уже клонилось к закату. Я забрал свои вещи и решил остаться ночевать на природе, так как на улице было еще тепло. Место ночёвки выбрать было просто – высокий холм манил меня к себе, приглашая з высоты взглянуть на село, и на природу вообще.

Через 30 минут я добрался до вершины холма, где, видно, не только я решил провести время. Везде были видны чёрные пятна от огня и разбросанные пустые бутылки. Никого не было.

Я расположился подальше от мусора и лег на склоне поближе к деревне, откуда открывался просто отличный вид. Я собрал немного дров, разложил спальный мешок и принялся есть свои бутерброды, отдыхавшие в рюкзаке. Сверху я залил все еле тёплым чаем из термоса.

Солнце уже опиралось на линию горизонта, когда я начал разжигать огонь. Пламя еле-еле горело, танцуя маленькими жёлтыми языками возле меня. Когда солнце совсем спряталось за горизонт, я подкинул дров, и пламя мгновенно стало ярче и теплее. Я улегся на мешок и стал пересматривать фото на экране фотоаппарата и незаметно погрузился в сон.

Мой сон прервали еле слышные шаги, которые приближались со стороны деревни. Невысокого роста человек медленно поднимался на холм, немного пошатываясь и опираясь на невысокие деревья, которые редко покрывали холм.

— Вы ко мне, — спросил я, когда фигура подошла поближе. Я старался не грубить, но голос, из-за сонливости, все-таки оказался немного груб.

— Может быть, — девичий голос, приятный как пение птиц, ответил мне из темноты.

Я не знал что ответить, ожидая ответа «я просто проходил мимо» или еще что-то. Видимо, я проспал около часа, так как костер еще не потух, но уже сильно приутих.

Девушка подошла поближе, и теперь на жёлтом свете костра передо мною стояла настоящая принцесса: в волосы ее были заплетены цветы, по-моему, маки и барвинки, еле видный румянец виднелся на щеках, делая ее просто божественной. У меня есть жена, но я все-таки скажу это: я мгновенно влюбился в нее.

Она осенила меня улыбкой. Я застил на месте, любуясь ее внеземной красотой. Девушка подошла ко мне, присела рядом на траву:

— Вас как зовут? Меня – Юля, — она кокетливо протянула руку, улыбаясь.

— Влад, — я пожал нежную на ощупь руку.

— А что это у тебя такое, — она показала рукою на камеру. Боязнь страха, пожалуй, часто мешает людям заглянуть по ту сторону реальности, посмотреть в замочную щель в двери и заглянуть по ту сторону жизни, где ничего не требует, и не имеет, объяснения. Боязнь поверить останавливает человека, делая его, как и все – лишь частицей в мире, среди мелькающих лиц и возносящихся к небу домов. Поверить в «несуществующее» — не это ли наш главный страх? Для тех, кто пытается подсмотреть в иной мир через маленькую щелочку, мой рассказ…

Я живу в Киеве и уже несколько лет профессионально занимаюсь фотографией, особенно люблю и умею фотографировать пейзажи. В фотографии пейзажа, по сравнению з портретом, ты уделяешь внимание каждой мелочи, данной нам самой природой, а не фокусируешь свой объектив на одном человеке. Один человек не достоин такого внимания. Иногда я позволяю себе сделать «творческие каникулы» и в месте со своим «Canon» отправляюсь в маленький поход, пытаясь не расставаться з камерой ни на секунду. В такие каникулы получаются особые снимки. Так, например, я два дня находился в городе Припять, где сделал около 500 снимков, многие из которых действительно достойны того, чтобы на них посмотреть.

В сентябре 2012 года ко мне пришла мысль сделать фотосессию обычного украинского села, сделав акцент именно на традициях, которые все быстрее забываются людьми.

14 сентября 2012 года я отправился в село Макаров, Киевской области. Добраться туда не составляло труда: сначала я ехал около часа на электричке, потом еще 30 минут на автобусе. Как всегда, з собой я взял спальный мешок и чуток еды.

Прогулявшись по коротеньким улочкам, я пофотографировал местность, которая особенно прекрасно выглядела в еще свежем летнем виде. Местные люди странно на меня отреагировали, особенно когда я начал расспрашивать местных ребятишек, как они относятся к традициям.

Ко второй половине дня я набрел на сельское кладбище, виду которого мог позавидовать даже Припять. Пожалуй, такого мрачного и таинственного места я еще никогда не видел, и, надеюсь, не увижу. Легкий, еле видный туман спускался с холма, возвышающимся над деревянными крестами, которые молчаливыми стражами стояли, увековечивая имена ушедших. На какой-то момент я даже призадумался, стоит ли вообще фотографировать столь мрачное место. Сможет ли картинка на экране передать весь тот страх, который в тот момент чувствовал я. Поистине дивное ощущение.

Через несколько минут, налюбовавшись манящей красотой, я принялся фотографировать местность, уделяя особое внимание именам на памятниках. Особенно меня потрясли памятники, имена на которых от времени просто пропали.

Работая, я не заметил, как солнце уже клонилось к закату. Я забрал свои вещи и решил остаться ночевать на природе, так как на улице было еще тепло. Место ночёвки выбрать было просто – высокий холм манил меня к себе, приглашая з высоты взглянуть на село, и на природу вообще.

Через 30 минут я добрался до вершины холма, где, видно, не только я решил провести время. Везде были видны чёрные пятна от огня и разбросанные пустые бутылки. Никого не было.

Я расположился подальше от мусора и лег на склоне поближе к деревне, откуда открывался просто отличный вид. Я собрал немного дров, разложил спальный мешок и принялся есть свои бутерброды, отдыхавшие в рюкзаке. Сверху я залил все еле тёплым чаем из термоса.

Солнце уже опиралось на линию горизонта, когда я начал разжигать огонь. Пламя еле-еле горело, танцуя маленькими жёлтыми языками возле меня. Когда солнце совсем спряталось за горизонт, я подкинул дров, и пламя мгновенно стало ярче и теплее. Я улегся на мешок и стал пересматривать фото на экране фотоаппарата и незаметно погрузился в сон.

Мой сон прервали еле слышные шаги, которые приближались со стороны деревни. Невысокого роста человек медленно поднимался на холм, немного пошатываясь и опираясь на невысокие деревья, которые редко покрывали холм.

— Вы ко мне, — спросил я, когда фигура подошла поближе. Я старался не грубить, но голос, из-за сонливости, все-таки оказался немного груб.

— Может быть, — девичий голос, приятный как пение птиц, ответил мне из темноты.

Я не знал что ответить, ожидая ответа «я просто проходил мимо» или еще что-то. Видимо, я проспал около часа, так как костер еще не потух, но уже сильно приутих.

Девушка подошла поближе, и теперь на жёлтом свете костра передо мною стояла настоящая принцесса: в волосы ее были заплетены цветы, по-моему, маки и барвинки, еле видный румянец виднелся на щеках, делая ее просто божественной. У меня есть жена, но я все-таки скажу это: я мгновенно влюбился в нее.

Она осенила меня улыбкой. Я застил на месте, любуясь ее внеземной красотой. Девушка подошла ко мне, присела рядом на траву:

— Вас как зовут? Меня – Юля, — она кокетливо протянула руку, улыбаясь.

— Влад, — я пожал нежную на ощупь руку.

— А что это у тебя такое, — она показала рукою на камеру.

— Это фотокамера.

— Вот это да! — она с интересом начала рассматривать штуковину у меня на шее.

— Можно я тебя сфотографирую?

Она тут же вскочила на ноги и отошла на несколько шагов от меня. Ее вышитая сорочка элегантно покачивалась, еле доходя до колен. Я сделал несколько снимков, тогда думая, что это единственный человек достойный быть запечатлённым на фото. Она была такой идеальной, что ее хотелось фотографировать до самого утра. Я сделал около 30 снимков, после чего Юля уселась возле меня и начала расспрашивать обо всем на свете: природа, погода, учеба, робота. Ее речь была более сладкой, чем все меда на земле. Тогда я действительно влюбился.

Утро было все ближе и ближе, а наш разговор не заканчивался, и, казалось, не закончиться никогда. Юля не давала мне момента спросить хоть что-то у нее, все время сваливая на меня тысячи «как» и «почему». Но вот в какой-то момент, нежданно-негаданно, из-за горизонта солнце пустило на нас свои первые лучи. Девушка с ужасом взглянула. В ее глазах читалась скорбь и боль, которые полностью заслонили собой ту радость, что была там раньше.

Она прервала меня на полуслове и поцеловала. Ее холодные губи лишь на несколько секунд прислонились к моим, но за еще одну такую секунду я и сейчас готов отдать жизнь.

Она побежала вниз по холму. Я не успел сказать ни слова, только в последний момент успел сфотографировать ее, бегущей с холма навстречу рассвету. Она еще бежала по холму, а я уже скучал по ней.

Я открыл фотографии на экране фотоаппарата и с ужасом заметил, что девушка пропала со всех фото. Ее просто не было, как будто я фотографировал ночь деревья. Несмотря на это, я сохранил фото, все до единого.

Теперь у меня на рабочем столе стоит фотография, в золотой рамке, на которой изображен закат, та вот только девушки на ней, почему-то, нет.