Девятое, февраль

Ночь казалось, только началась.

- Что с тобой? Наташка толкнула меня в бок. Не знаю, отец приснился.

- и, что?

- да говорю же, не знаю.

Пот, катился с меня ручьем, озноб бил так, что стучали зубы.

- ты что, заболел?

- да нет.

- А что тогда, почему не спишь?

- Да батя, что то пытался мне сказать, а я не слышу, он злится, кричит, а я все равно не понимаю.

- да ложись уже…

Я лег и на удавление сразу уснул. Но через полчаса проснулся опять и снова меня трясло.

- Что опять?

Наталия, забеспокоилась не на шутку:

- опять, что приснилось?

- Да, батя пытается мне, что то объяснить, я это понял, но что он мне говорит не слышу.

- А что видел?

В этот раз я помнил все до мелочей. Батя надрывался, кричал, злился на меня, что я не понимаю,

Перед ним стояла бабушка, она мило улыбалась, но молчала. Я даже во сне обрадовался поначалу:

- привет бабуль, ты где так долго была?

И тут я понимаю, что я не видел её со дня похорон. Какое сегодня число? Девятое, февраля, да, да вот к чему, начал я успокаиваться. Вернусь домой схожу в храм, поставлю свечку. Но отец не унимался, менялись картинки сна, вдруг я увидел братишку, он был абсолютно гол, худющий, сидящий на здоровенной цепи, агрессивный и злой на всех.

- Саня, Саня, ты что? Почему ты на цепи?

- Привет, Андрюха, как ты меня узнал? Меня ни кто не узнает… Он заплакал

- как ни кто? Я же узнал… ты же брат мой

- да я давно тут, пожрать, некому дать!

Мы обнимаемся, слезы текут сами, мы с ними не боремся. И тут во сне я понимаю, что Сани то нет, уже давно и я, как и бабушку вижу его первый раз, за столько лет.

- Как Женёк?

Вдруг он резко прерывает мои раздумья.

- нормально, давно, правда, к ним не заезжал.

- Ты присмотри за ним, я - то вот видишь, как получилось?

- Посмотрю.

Картина опять меняется, я вижу Женьку его жену, дочь, он говорит, что все нормально, и тут картинка меняется снова, отчаявшийся уже хоть что то мне объяснить батя, машет рукой, что то ворчит, но я по прежнему его не слышу…

Я рассказываю все это, уже не на шутку обеспокоенной жене. Она меня успокаивает. Я снова ложусь спать, но уже ни чего во сне не вижу, или не помню.

Утро в горах, солнечное, снег искрится, так что режет в глазах. Сегодня нам домой, мы собираемся, автобусом в Женеву. Там самолет и Москва.

Москва, суета, снег под ногами напоминает, грязное месиво. На Казанском полно людей. Мы толкаемся со своими лыжами пробираясь к перрону. Звонит телефон:

- Андрей, ты?

Звонил мой друг, из Москвы

- Да я.

- ты где?

- в поезд сажусь, домой. А ты, что соскучился?

- да я… Да тут, ты знаешь? Евгенича не стало?

- Нет, не шути так. Меня опять затрясло.

- Какие уж тут шутки, брат… это ж батя мой…

- Сань, держись, прости, что не рядом, завтра буду, семью домой отвезу и вернусь…

- Я жду тебя, скажи только, как ты с этим справлялся, твоему то тоже только пол года?

- Да ни как брат, до сих пор болит, я не умею ещё с этим жить…

- Приезжай, я жду.

- Обязательно.

Он кладет трубку…

Что опять? Спрашивает Нталия

- Да Евгенича не стало…

- Так его же Александр звали?

- Да, и?

Я начал приходить в себя от услышанного.

- Так теперь всё понятно, что тебе пытался сказать отец. Бабушка старшая, ее не стало тоже

девятого февраля… Сашка, во сне это первое имя, а Женька это отчество…

Отец опять тебя пытался предупредить.

Меня сильно тряхнуло. От понимания того что я всю ночь общался я с батей, но так и не понял, что он мне хотел сказать. И теперь, когда все уже произошло, бессилие, непонимание, не желание в это верить, растерянность определяло моё состояние…