Добрыня и Маринка

В стольном в городе во Киеве У славного сударь князя у Владимира Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, Он стольничал, чашничал девять лет, На десятый год погулять захотел По стольному городу по Киеву.

Взявши Добрынюшка тугой лук А и колчан себе каленых стрел, Идет он по широким по улицам, По частым мелким переулочкам, По горницам стреляет воробушков, По повалушам стреляет он сизых голубей.

Зайдет в улицу Игнатьевску И во тот переулок Маринин, Взглянет ко Марине на широкий двор, На ее высокие терема.

А у молоды Марины Игнатьевны, У нее на хорошем высоком терему Сидят тут два сизые голубя, Над тем окошком косящатым, Целуются они, милуются, Желты носами обнимаются.

Тут Добрыне за беду стало, Будто над ним насмехаются;

Стреляет в сизых голубей;

А спела ведь тетивка у туга лука, Звыла да пошла калена стрела.

По грехам над Добрынею учинилося, Левая нога его поскользнула, Права рука удрогнула, Не попал он в сизых голубей, Что попал он в окошечко косящатое, Проломил он оконницу стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб он зеркало стекольчатое;

Белодубовы столы пошаталися, Что питья медяные восплеснулися.

А втапоры Марине безвременье было, Умывалася Марина, снаряжалася И бросилася на свой широкий двор:

«А кто это, невежа, на двор заходил, А кто это, невежа, в окошко стреляет?»

Проломил оконницу мою стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб зеркало стекольчатое«.»

И втапоры Марине за беду стало, Брала она следы горячие молодецкие, Набирала Марина беремя дров, А беремя дров белодубовых, Клала дровца в печку муравленую Со темя следы горячими, Разжигает дрова палящатым огнем, И сама она дровам приговариват:

«Сколь жарко дрова разгораются Со темя следы молодецкими, Разгоралось бы сердце молодецкое Как у молода Добрынюшки Никитьевича.»

А и Божья крепко, вражья то лепко«.»

Взяла Добрыню пуще вострого ножа По его по сердцу богатырскому:

Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест, Со полуночи Никитичу не уснется, Он белого свету дожидается.

По его то щаски великия Рано зазвонили ко заутреням.

Встает Добрыня ранешенько, Подпоясал себе сабельку вострую, Пошел Добрыня к заутрени;

Прошел он церкву соборную, Зайдет ко Марине на широкий двор, У высокого терема послушает.

А у молоды Марины вечеринка была, А и собраны были душечки красны девицы, Сидят и молоденьки молодушки, Все были дочери отецкие, Все тут были жены молодецкие.

Вшел он, Добрыня, во высок терем, Которые девицы приговаривают, Она, молода Марина, отказывает и прибранивает.

Втапоры Добрыня ни во что положил, И к ним бы Добрыня в терем не пошел.

А стала его Марина в окошко бранить, Ему больно пенять.

Завидел Добрыня он Змея Горынчата, Тут ему за беду стало, За великую досаду показалося;

Сбежал на крылечка на красная.

А двери у терема железные, Заперлася Марина Игнатьевна, А и молоды Добрыня Никитич млад Ухватит бревно он в охват толщины, А ударил он во двери железные недоладом, Из пяты он вышиб вон, И сбежал он на сени косящаты.

Бросилась Марина Игнатьевна Бранить Добрыню Никитича:

«Деревенщина ты, детина, засельщина!»

Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил, Проломил мою оконницу стекольчатую, Ты расшиб у меня зеркало стекольчатое«.»

А бросится Змеища Горынчища, Чуть его, Добрыню, огнем не спалил, А и чуть молодца хоботом не ушиб, А и сам тут Змей почал бранити его, Больно пеняти:

«Не хочу я звати Добрынею, Не хочу величать Никитичем, Называю те детиною деревенщиною,» Деревенщиною«и засельщиною;»

Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял, Проломил ты оконницу стекольчатую, Расшиб зеркало стекольчатое?«Ему тута тко, Добрыне, за беду стало И за великую досаду показалося;»

Вынимал саблю вострую, Воздымал выше буйны головы своей:

«А и хощешь ли тебе, Змея, изрублю я В мелкие части пирожные, Разбросаю далече по чистом полю?» А и тут Змей Горынич, хвост поджав, Да и вон побежал;

Взяла его страсть, так зачал…, Околышки метал, по три пуда… Бегучи, он, Змей, заклинается:

«Не дай Бог бывать ко Марине в дом, Есть у нее не один я друг, Есть лутче меня и повежливее».

А молода Марина Игнатьевна Она высунулась по пояс в окно, В одной рубашке без пояса;

А сама она Змея уговаривает:

«Воротись, мил надежа, воротись, друг!»

Хошь, я Добрыню обверну клячею водовозною?

Станет де Добрыня на меня и на тебя воду возить;

А еще хошь, я Добрыню обверну гнедым туром?«Обвернула его, Добрыню, гнедым туром, Пустила его далече во чисто поля, А где то ходят девять туров, А девять туров, девять братеников, Что Добрыня им будет десятый тур, Всем атаман золотые рога.»

Безвестна не стало богатыря, Молода Добрыни Никитьевича, Во стольном в городе во Киеве.

А много де прошло поры, много времени, А и не было Добрыни шесть месяцев, По нашему то, сибирскому, слывет полгода.

У великого князя вечеринка была, А сидели на пиру честные вдовы, И сидела тут Добрынина матушка, Честна вдова Афимья Александровна, А другая честна вдова, молода Анна Ивановна, Что Добрынина матушка крестовая.

Промежу собою разговоры говорят, Все были речи прохладные.

Ниоткуль взялась тут Марина Игнатьевна, Водилася с дитятями княженецкими;

Она больно, Марина, упивалася, Голова на плечах не держится, Она больно, Марина, похваляется.

«Гой еси вы, княгини, боярыни!»

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›