Добрый день, мистер Кормик

Добрый день, мистер Кормик. По меньшей мере надеюсь, что для вас он таков. Вы знаете, что писать вам я могу по одному только неприятному нам обоим поводу, и повод этот зовётся гнусно: шантаж. Ненавистное слово, оно пропитало все последние годы моей жизни. Я прошу вас: воспринимайте моё письмо не как новые поборы бесчестного человека, но как скорбный зов человека отчаявшегося. Вы уже заплатили за моё молчание, и, видит Бог, заплатили сполна. Поэтому примите мои заверения: уста эти никогда не разомкнутся с целью опорочить вас. Ничто не угрожает вам, коль скоро это будет в моей власти. Однако я снова взял на себя дерзость писать вам, и, разумеется, всё с той же целью. Кулаки мои сжимаются, и усталое сердце кровоточит. А, к чёрту… Ребекка умирает. Этот мир не для неё. Вы, конечно, понимаете: наш ребёнок болен с самого своего рождения. Мы не можем, по всем нам очевидным причинам, обратиться в клинику, где ей оказали бы должное участие. Приходящие же лекари больше берут за своё молчание, чем за помощь, а некоторых из них пришлось заставить умолкнуть навеки. Жена рыдает непрерывно. Кажется, слёзы прочертили морщинами скорбные русла из уголков её некогда смешливых глаз.

Помогите нам. Единственное, о чём молю вас - помогите. Мы станем почитать ваш образ наравне со Святыми Братьями, молиться каждый день… Помогите же нам… Ей! Только мы, мы одни несём ответственность за судьбу Ребекки. Все наши монструозные эксперименты, эти невыразимые вещи, что делали мы сообща, будто одержимые единым на всех безумием…

Виновны. Это слово будет преследовать нас до конца наших постылых дней. Виновны.

Простите. Эти мысли занимают меня целиком, сводят с ума; вернёмся же к делу.

Вы давно не появлялись в нашем замке. Ни вы, мистер Кормик, ни кто-либо другой из нашей тесной компании. А ведь тогда мы считали себя (ха-ха!) приятелями не разлей вода. Мы братались. Наивные. Ну, что ж. Ребекка - всё ещё прекрасное, милое дитя, и весьма послушна. Наши опыты не смогли, по счастью, осквернить её суть, наша девочка всё так же весела, сообразительна и задорна. Сейчас она занимает два верхних этажа замка и постепенно проникает своими оконечностями всё ниже, пользуясь пустотами в стенах, канализационными трубами… Скоро наша девочка доберётся из своей спаленки до самой земли! Хорошо, в здешних лесах такой чудесный, пропахший еловой смолой воздух (нам с Мэг, вероятно, придётся к тому времени забаррикадироваться в подвале).

Но Бекки нужны лекарства. Последний доктор оставил рецепты на дорогостоящие средства. Перед смерью он клялся, что они весьма эффективны и могут помочь. Ведь этот нездоровый цвет… Вы понимаете.

Итак, я молю вас, оставив всякие угрозы, уповая лишь на вашу природную честность и не подлежащую сомнению глубокую порядочность. Если будет на то ваша воля, вы пришлёте деньги на наш старый почтовый адрес. И помолитесь за счастье нашей дочки. Мы с Мэг уверены - со дня на день она поправится.

Навеки ваш любящий друг и коллега, Кевин Лестер.

Хорраполо-хауз, Левдонширский лес, Северный Уэльс, UK.