Домовые

Доктор Ш. рассказывал мне когда-то.

– У моей мамы в квартире домовые как-то начали бедокурить. Позвонила она мне однажды и говорит: «Захожу я в комнату, а чулки мои – посередь пола валяются!» Я ей: «Ты, видать, старая, сама их зацепила ногами и вытащила на середину. Пальцы-то кривые», – посмеялся вроде бы… Мама возражать не стала, но через несколько дней снова пожаловалась: «Деньги-то, которые я на хозяйство откладываю… Смотрю – разложены они на виду, а конверты – рядышком!» (Мама видит плоховато уже и потому пенсию сразу по конвертам распределяет: в каждый – купюры одного номинала). Я снова смеюсь: «Приготовила – и позабыла сама. Склероз старческий – не помнишь, что не убрала», – но сам уже призадумался. А еще позже мама и говорит: «Балует у меня…»

Я к ней в гости поехал. Посидели с ней, все спокойно поначалу было… Потом на кухне – грох! Что-то уронили, чем-то гремят… Мы – туда. А дверь кухонная закрыта. Я за ручку – дерг-дерг, но открыть не могу. Мама рядом сердится, говорит громко в сторону двери: «Это что за безобразие – меня, хозяйку, не впускать!» А за дверью – тишина. Я плечом навалился, руку в щель просунул… Короче, входим в кухню, смотрим – табуретки паровозиком выстроены. Дверь изнутри щеткой оказалась подперта, а к щетке – табуретки эти самые придвинуты. Мама мне: «Вот так-то… Балует, безобразник…» На том и попрощались.

Она-то всего этого не боялась. Знала, что вреда особого не будет. Серчала только, если домовые слишком уж расходились. Лишь однажды стало ей страшновато – когда с нее по ночам повадились одеяло стаскивать. Лежит она в темноте, а одеяло ползти начинает к ногам и через край постели – вниз, вниз… Мама сядет, прикрикнет – все стихает. Только ляжет и накроется – снова поползло…

А потом все разом стихло. Как отрезало.

– И… что же это было, а? – я перевел дух.

– Детва домовая. Наплодилась – и куролесила, пока не повзрослела. Так всегда бывает.

– А ты ее сам видел?

– Однажды. Краем глаза – сбоку по полу мелькнуло, словно клубочек пыльный…

Доктор Ш. близоруко помаргивал выпуклыми глазами. За балконной дверью в ночи что-то металлически звякнуло и прошуршало.

– Крыса, – успокоил меня доктор Ш. – Повадилась по перилам гулять.

И он заварил еще чаю.