Домой с кладбища

Мой дед знал много историй о потустороннем. Они были по-деревенски нестрашные: про огненного змея, который летал к вдове, и оборачивался ее мужем, погибшим на войне. Соседки увидели, что бабенка сохнет, увидели огненный шар над ее крышей, и знающая бабка научила ее, что делать. Надо было заглянуть под скатерть, когда муж будет сидеть за столом. Она заглянула, и увидела что на ногах у него - копыта. И змей чего-то смутился и улетел. Другая история была про черную свинью, что норовила прибежать на гулянку молодежи и опрокинуть в грязь самую красивую девушку. Таких свиней в деревне не было, и все знали, что это оборачивается ведьма, но зла она никому не делает, а на красивых девушек в обиде, потому что сама в молодости была хороша, но ее-то красота уже позади, так что нападения свиньи служили вроде как признанием - раз опрокинула тебе, значит ты и есть самая баская девка на деревне.

Такие истории рассказывал мой дед, и не думал, что сам станет такой историей.

Мы схоронили его, по его последней воле, на маленьком деревенском кладбище, в ноябре, в жуткую распутицу, и уехали домой, а бабушка осталась ночевать в деревенском доме. Она вскинулась ночью, в кромешной тьме, и поняла, что дед стоит рядом с кроватью - не увидела его, а узнала по дыханию. В эту секунду она забыла, что он умер, и спросила его:

- Да как же ты вошел-то? - имея в виду, что он вошел, не зажигая света.

- По привычке, - виновато сказал дед, и бабушка поняла это, как ответ на свой вопрос - в самом деле, можно войти в знакому комнату, даже не зажигая света. И вдруг второй смысл этого диалога дошел до нее. По привычке он пришел домой с кладбища.

Потом она услшала, как скрипнула дверь, но только когда стало светать, смогла подняться и зажечь-таки свет.

На деревянных половицах, только вечером вымытых начисто «за покойником», осталась жирная кладбищенская земля.