Дороховский пост

Меня зовут Егор, я проработал в органах 7, 5 лет, дослужился за это время до капитана в дорожно-патрульной службе, и надо признаться, что до того момента в моей жизни ничего особенного не происходило. Я не бегал за чертями, я никогда не видел призраков или ходячих мертвецов, самое главное, что я в них никогда и не верил и думал, что это все досужие вымыслы больных людей. Не верил, пока сам не столкнулся с поистине фантастической историей, честно, даже и не знаю, с чего ее начать. Наверное, боюсь, что вы не поверите, хотя сейчас, вспоминая ту ночь, я и сам в нее не до конца верю, понимаете, не могу себе этого позволить, иначе вынужден буду признаться, что я, наверное, сошел с ума, если даже позволяю себе допустить мысль, что это было на самом деле. Но это было.

Я заступил на Дороховский пост. Дорохово — это примерно 70 км от Москвы, я сам не оттуда, а попал как бы на усиление, на неделю. Начальство попросило, так как у местных властей нет кадров, но это неважно, важно то, что заступил.

День прошел без приключений, со мной на посту всего один напарник, парень совсем немного разговаривающий, а точнее, молчун, копается в своих бумагах, а когда я захожу во внутрь поста, смотрит как бы сквозь меня. И я решил вообще там не появляться, погода располагала, и я ходил вдоль обочины, мерно размахивая палочкой в такт шагов, нарушителей было немного, так что признаюсь: чтобы не помереть со скуки, я тормозил каждую третью машину. Для меня это стало своеобразной игрой: что мне нового скажут водители.

И вот я остановил неприметный с виду автомобиль «2141», за рулем данного раритета сидел старый дедушка и явно был нетрезв, он даже не стал выходить из-за руля, так и остался внутри, лишь немного припустив стекло.

— Здравствуйте, старший инспектор.

Я представился и козырнул деду.

— Слушай, милок, отпусти, а то хуже будет.

Я прямо оторопел от такой наглости старика, но быстро взял себя в руки.

— Я прошу вас выйти из машины.

Старик так и остался сидеть, а я ждал, и тут он снова выдал:

— Вы, молодежь, все неугомонные какие, говорят вам, хуже будет, а вы никак.

Признаться, я даже не знаю, зачем я это сделал, да и делать я не имел права, но что говорить: я достал пистолет из кобуры и направил его на старика.

— Выйдите немедленно из машины и откройте багажник!

Параллельно с этим я связался с напарником, который был внутри поста, по рации и попросил его выйти.

Когда я его увидел, движущегося в направлении автомобиля, сердце немного успокоилось, ну а старику, казалось, было все равно на мои требования.

— Что тут у тебя?

Я кивнул в сторону москвича, не сводя оружия. Но самое интересное было потом: напарник, когда увидел деда, попятился назад, буквально на два шага, и казалось, что он даже побелел как-то.

— Пусть уезжает, убери «ствол», пусть он уезжает!

Я так и застыл с открытым ртом и жадно хватал воздух, даже не зная, что и ответить.

— Да он же пьян, от него за километр разит! — Выдохнул я.

— Пусть уезжает, я сказал. Я приказываю!

Москвич завелся и, не спрашивая моего дальнейшего разрешения, выехал на Минку и поехал дальше.

Больше в течение дня мы с напарником не обмолвились ни одним словом, вплоть до десяти вечера.

— Егор, мне тут отъехать надо, домой по делам, прикроешь?

Я опять оторопел от такой любезности: еще несколько часов назад он мне приказывал, а сейчас «прикрой». «Ну да ладно, — подумал я, — пусть едет, да и что с ним, что без него — роли большой не играет». Я утвердительно кивнул ему головой и отправился опять на обочину.

Напарник уехал, оставив меня в полном одиночестве, и я все-таки решил пройти внутрь поста, выпить чашечку кофе и просто посмотреть телевизор. Наверное, утренняя жара и не слишком насыщенный день меня напрочь выбили из сил, и под телевизор я сделал то, что делать было нельзя никак, — я уснул. Сколько я проспал, не знаю, но меня разбудил какой-то шум в небольшой комнатке, которая была закрыта от моего глаза. Этот шум напоминал копошение, и я решил, что вернулся мой сослуживец. Я окликнул его по имени, но было тихо, я встал с диванчика и немного потряс головой, отгоняя последние присутствие сна, и встал. Шум в закутке повторился, он был абсолютно четкий, а потом что-то упало, как падает табуретка. Я влетел в закуток и чуть не наделал в штаны: там на крюке от люстры висел человек! Висельник! Я отступил от закутка и уперся в стол, висельник же висел ко мне спиной, и лица я его не видел, но тут он начал крутиться на крюке и поворачиваться в мою строну. И тут я увидел это лицо, я его никогда не забуду, эти глаза без яблок, этот рот в ужасной ухмылке, оголившиеся жёлтые зубы, глаза… эти глаза смотрели на меня! Не в силах это вынести, я ломанулся к двери, но та оказалась заперта, и что бы я ни делал, она не открывалась. Меня зовут Егор, я проработал в органах 7, 5 лет, дослужился за это время до капитана в дорожно-патрульной службе, и надо признаться, что до того момента в моей жизни ничего особенного не происходило. Я не бегал за чертями, я никогда не видел призраков или ходячих мертвецов, самое главное, что я в них никогда и не верил и думал, что это все досужие вымыслы больных людей. Не верил, пока сам не столкнулся с поистине фантастической историей, честно, даже и не знаю, с чего ее начать. Наверное, боюсь, что вы не поверите, хотя сейчас, вспоминая ту ночь, я и сам в нее не до конца верю, понимаете, не могу себе этого позволить, иначе вынужден буду признаться, что я, наверное, сошел с ума, если даже позволяю себе допустить мысль, что это было на самом деле. Но это было.

Я заступил на Дороховский пост. Дорохово — это примерно 70 км от Москвы, я сам не оттуда, а попал как бы на усиление, на неделю. Начальство попросило, так как у местных властей нет кадров, но это неважно, важно то, что заступил.

День прошел без приключений, со мной на посту всего один напарник, парень совсем немного разговаривающий, а точнее, молчун, копается в своих бумагах, а когда я захожу во внутрь поста, смотрит как бы сквозь меня. И я решил вообще там не появляться, погода располагала, и я ходил вдоль обочины, мерно размахивая палочкой в такт шагов, нарушителей было немного, так что признаюсь: чтобы не помереть со скуки, я тормозил каждую третью машину. Для меня это стало своеобразной игрой: что мне нового скажут водители.

И вот я остановил неприметный с виду автомобиль «2141», за рулем данного раритета сидел старый дедушка и явно был нетрезв, он даже не стал выходить из-за руля, так и остался внутри, лишь немного припустив стекло.

— Здравствуйте, старший инспектор.

Я представился и козырнул деду.

— Слушай, милок, отпусти, а то хуже будет.

Я прямо оторопел от такой наглости старика, но быстро взял себя в руки.

— Я прошу вас выйти из машины.

Старик так и остался сидеть, а я ждал, и тут он снова выдал:

— Вы, молодежь, все неугомонные какие, говорят вам, хуже будет, а вы никак.

Признаться, я даже не знаю, зачем я это сделал, да и делать я не имел права, но что говорить: я достал пистолет из кобуры и направил его на старика.

— Выйдите немедленно из машины и откройте багажник!

Параллельно с этим я связался с напарником, который был внутри поста, по рации и попросил его выйти.

Когда я его увидел, движущегося в направлении автомобиля, сердце немного успокоилось, ну а старику, казалось, было все равно на мои требования.

— Что тут у тебя?

Я кивнул в сторону москвича, не сводя оружия. Но самое интересное было потом: напарник, когда увидел деда, попятился назад, буквально на два шага, и казалось, что он даже побелел как-то.

— Пусть уезжает, убери «ствол», пусть он уезжает!

Я так и застыл с открытым ртом и жадно хватал воздух, даже не зная, что и ответить.

— Да он же пьян, от него за километр разит! — Выдохнул я.

— Пусть уезжает, я сказал. Я приказываю!

Москвич завелся и, не спрашивая моего дальнейшего разрешения, выехал на Минку и поехал дальше.

Больше в течение дня мы с напарником не обмолвились ни одним словом, вплоть до десяти вечера.

— Егор, мне тут отъехать надо, домой по делам, прикроешь?

Я опять оторопел от такой любезности: еще несколько часов назад он мне приказывал, а сейчас «прикрой». «Ну да ладно, — подумал я, — пусть едет, да и что с ним, что без него — роли большой не играет». Я утвердительно кивнул ему головой и отправился опять на обочину.

Напарник уехал, оставив меня в полном одиночестве, и я все-таки решил пройти внутрь поста, выпить чашечку кофе и просто посмотреть телевизор. Наверное, утренняя жара и не слишком насыщенный день меня напрочь выбили из сил, и под телевизор я сделал то, что делать было нельзя никак, — я уснул. Сколько я проспал, не знаю, но меня разбудил какой-то шум в небольшой комнатке, которая была закрыта от моего глаза. Этот шум напоминал копошение, и я решил, что вернулся мой сослуживец. Я окликнул его по имени, но было тихо, я встал с диванчика и немного потряс головой, отгоняя последние присутствие сна, и встал. Шум в закутке повторился, он был абсолютно четкий, а потом что-то упало, как падает табуретка. Я влетел в закуток и чуть не наделал в штаны: там на крюке от люстры висел человек! Висельник! Я отступил от закутка и уперся в стол, висельник же висел ко мне спиной, и лица я его не видел, но тут он начал крутиться на крюке и поворачиваться в мою строну. И тут я увидел это лицо, я его никогда не забуду, эти глаза без яблок, этот рот в ужасной ухмылке, оголившиеся жёлтые зубы, глаза… эти глаза смотрели на меня! Не в силах это вынести, я ломанулся к двери, но та оказалась заперта, и что бы я ни делал, она не открывалась. Со всех сил я ударил по двери ногой, но все было тщетно, я оказался заперт внутри небольшого поста с трупом. В панике я решил разбить окно и выбраться через него, но когда я пробегал мимо закутка, то остановился: там не было висельника, а висела люстра, в голове у меня буквально помутнело, ужас захватил такой, что просто страшно описать.

— Эй, капитан!

Голос раздался за моей спиной, и я повернул голову на голос. За столом сидел старлей, уже в возрасте, его лицо было еще хуже лица висельника.

— Ты это, капитан, скажи Любке, что я ее любил.

И с этими словами старлей достал пистолет и выстрелил себе в висок, кровь и мозги хлынули на бумагу, и тут я, как последний трус, потерял сознание, а сквозь затуманенный разум я увидел «Москвич-2141», который растворился в ночном тумане Минского шоссе.

Я понимаю, поверить в такое сложно, но я рассказал все, как было, больше я на тот пост не подписывался никогда, да и вообще, остерегаюсь постов не в черте города.