Энке

Энке - это дух нашего леса. В детстве бабушка рассказывала мне о нем, а дед, слушая ее рассказы, лишь недовольно качал седой головой. Тогда я думала, это от того, что дедушка просто вредный и не верит в духов. Теперь я понимаю, что причина в другом…

Как и любой другой дух леса, наш Энке должен охранять и оберегать свои владения от непрошеных гостей, и тех, кто так хочет доказать природе свою силу. По нашей деревне ходили всяческие легенды об этом удивительном создании, но лично я больше всего любила те, что рассказывала мне моя бабушка.

Говорят, однажды в лес ушла беременная девушка. Ее муж по утру ушел в поле на работы, а ей очень захотелось сварить компота из лесных ягод, и тут же она решила пойти в лес за ягодами самостоятельно и, как легко догадаться, заблудилась. Вернувшись с полей, муж, не обнаружив своей молодой жены, испугался. Рожать ей только в следующем месяце, значит куда-то ушла сама. Первым делом пошел по соседкам, может в гости к кому пошла или кто-то видел, подскажет, где ее искать. Соседка, от которой их отделял лишь условный забор, старенькая бабушка в платочке и вышитом сарафане под старину, сказала мужчине, что девушка в лес по ягоды собралась. Ночью, когда стало понятно, что дело плохо, ее искали всей деревней. Обнаружили заблудившуюся лишь через две недели. Молодая девушка была не в себе. Она сидела у коряги и, не моргая, смотрела на пришедших к ней с широко открытыми глазами и с блуждающей улыбкой на лице. Рукой она срывала травинки, тут же бросая их на землю. Первое, что кинулось в глаза - это то, что у девушки пропал живот, а это значит, что от пережитого стресса случились преждевременные роды. Попытки узнать, где ребенок ни к чему конкретному не приводили. Никто не рассчитывал, что преждевременно рожденный малыш может остаться в живых, но необходимо было узнать хотя бы, где тело, чтобы захоронить. Но женщина лишь глуповато смеялась в ответ. Муж глубоко переживал горе и винил во всем себя, что не оказался рядом, что не уследил и теперь в одночасье лишился семьи, а главное из-за чего? Из-за компота?

Проводя дни и ночи с больной женой, оставив работу, мужчина запил от горя. И вот, однажды, по его словам, когда он в очередной раз сидел ночью на кухне за столом, распивая бутылку водки. К нему подошла босая жена в ночной сорочке.

- Не плачь по нему, – сказала она все с той же странной улыбкой, смотря куда-то в тот самый лес через окно. Мужчина промолчал, не чувствуя в себе больше сил вытащить из больного рассудка хотя бы частичку правды. Но она продолжила, не сводя глаз с черноты проклятого леса, забравшего ее дитя и ее рассудок. – Вот ты плачешь по сыночку, словно он уже мертв, а не положено так. Он живой, живой.

- Так ты что, же умирать его в лесу оставила? Он живой был, когда тебя нашли? – он не чувствовал ни злобы, ни шока. Он даже не знал, можно ли доверять ее словам в таком состоянии. Даже если предположить, что она приходит в себя, то прошло уже несколько недель и новорожденный, недоношенный ребенок никак не мог остаться в живых в диком недружелюбном лесу.

- Почему оставила то? – безумная криво улыбнулась и начала теребить пальцами шнурок сорочки. Только тогда он обратил внимание на то, как она ежится от холода. Босая и почти нагая она зябко свела плечи, перекручивая белый, почти такой же цветом, как ее кожа, шнурочек. Потирая одну ступню о другую, она казалась больной и беззащитной. Муж усадил супругу за стол, отставил бутылку и начал спешно заваривать для нее горячий чай с ромашкой, как старухи-соседки советовали. Наконец, усевшись напротив нее, поставив перед ней чашку ароматного напитка, он взял ее за руку и заглянул в глаза, надеясь на чудо. Надеясь, что сейчас он отыщет там ее настоящую, здоровую, какой когда-то оставил ее утром, уходя на работу.

- Ты расскажешь мне? – спросил он осторожно, словно боясь спугнуть эту самую «настоящую».

- Я в лес по ягоды ушла, – начала она тараторить, попеременно смотря то в один, то в другой глаз мужа, отчего тот подметил, что она все еще не в себе. – Когда поняла, что все уже, не найти мне дорогу назад, так я испугалась, что почувствовала, как ребеночек тоже паниковать начал. Я от дерева к дереву, от пенька к пеньку, да только, видимо, не в ту сторону. Я и ползала, и кричала, как оглашенная, да только кто меня там услышит, кроме медведей да лосей. А потом поняла. Все. Рожаю, – она запнулась, снова отвела взгляд в сторону окна и уже намного медленней и вдумчивей продолжила. – И тогда пришел он. Я даже не поверила сначала, думала, с ума схожу от боли. Думала, все умираю, а нет, правда он.

- Кто?

- Энке, – жена снова посмотрела в глаза своему супругу и так чисто, открыто, что у того защемило в груди. – Он совсем не такой, как они о нем говорят. Он светится весь и он очень красивый, а главное, добрый. Он подошел близко-близко, и боль стала, словно не моей. Словно я наблюдала за кем-то, кому сейчас очень больно. Энке - это дух нашего леса. В детстве бабушка рассказывала мне о нем, а дед, слушая ее рассказы, лишь недовольно качал седой головой. Тогда я думала, это от того, что дедушка просто вредный и не верит в духов. Теперь я понимаю, что причина в другом…

Как и любой другой дух леса, наш Энке должен охранять и оберегать свои владения от непрошеных гостей, и тех, кто так хочет доказать природе свою силу. По нашей деревне ходили всяческие легенды об этом удивительном создании, но лично я больше всего любила те, что рассказывала мне моя бабушка.

Говорят, однажды в лес ушла беременная девушка. Ее муж по утру ушел в поле на работы, а ей очень захотелось сварить компота из лесных ягод, и тут же она решила пойти в лес за ягодами самостоятельно и, как легко догадаться, заблудилась. Вернувшись с полей, муж, не обнаружив своей молодой жены, испугался. Рожать ей только в следующем месяце, значит куда-то ушла сама. Первым делом пошел по соседкам, может в гости к кому пошла или кто-то видел, подскажет, где ее искать. Соседка, от которой их отделял лишь условный забор, старенькая бабушка в платочке и вышитом сарафане под старину, сказала мужчине, что девушка в лес по ягоды собралась. Ночью, когда стало понятно, что дело плохо, ее искали всей деревней. Обнаружили заблудившуюся лишь через две недели. Молодая девушка была не в себе. Она сидела у коряги и, не моргая, смотрела на пришедших к ней с широко открытыми глазами и с блуждающей улыбкой на лице. Рукой она срывала травинки, тут же бросая их на землю. Первое, что кинулось в глаза - это то, что у девушки пропал живот, а это значит, что от пережитого стресса случились преждевременные роды. Попытки узнать, где ребенок ни к чему конкретному не приводили. Никто не рассчитывал, что преждевременно рожденный малыш может остаться в живых, но необходимо было узнать хотя бы, где тело, чтобы захоронить. Но женщина лишь глуповато смеялась в ответ. Муж глубоко переживал горе и винил во всем себя, что не оказался рядом, что не уследил и теперь в одночасье лишился семьи, а главное из-за чего? Из-за компота?

Проводя дни и ночи с больной женой, оставив работу, мужчина запил от горя. И вот, однажды, по его словам, когда он в очередной раз сидел ночью на кухне за столом, распивая бутылку водки. К нему подошла босая жена в ночной сорочке.

- Не плачь по нему, – сказала она все с той же странной улыбкой, смотря куда-то в тот самый лес через окно. Мужчина промолчал, не чувствуя в себе больше сил вытащить из больного рассудка хотя бы частичку правды. Но она продолжила, не сводя глаз с черноты проклятого леса, забравшего ее дитя и ее рассудок. – Вот ты плачешь по сыночку, словно он уже мертв, а не положено так. Он живой, живой.

- Так ты что, же умирать его в лесу оставила? Он живой был, когда тебя нашли? – он не чувствовал ни злобы, ни шока. Он даже не знал, можно ли доверять ее словам в таком состоянии. Даже если предположить, что она приходит в себя, то прошло уже несколько недель и новорожденный, недоношенный ребенок никак не мог остаться в живых в диком недружелюбном лесу.

- Почему оставила то? – безумная криво улыбнулась и начала теребить пальцами шнурок сорочки. Только тогда он обратил внимание на то, как она ежится от холода. Босая и почти нагая она зябко свела плечи, перекручивая белый, почти такой же цветом, как ее кожа, шнурочек. Потирая одну ступню о другую, она казалась больной и беззащитной. Муж усадил супругу за стол, отставил бутылку и начал спешно заваривать для нее горячий чай с ромашкой, как старухи-соседки советовали. Наконец, усевшись напротив нее, поставив перед ней чашку ароматного напитка, он взял ее за руку и заглянул в глаза, надеясь на чудо. Надеясь, что сейчас он отыщет там ее настоящую, здоровую, какой когда-то оставил ее утром, уходя на работу.

- Ты расскажешь мне? – спросил он осторожно, словно боясь спугнуть эту самую «настоящую».

- Я в лес по ягоды ушла, – начала она тараторить, попеременно смотря то в один, то в другой глаз мужа, отчего тот подметил, что она все еще не в себе. – Когда поняла, что все уже, не найти мне дорогу назад, так я испугалась, что почувствовала, как ребеночек тоже паниковать начал. Я от дерева к дереву, от пенька к пеньку, да только, видимо, не в ту сторону. Я и ползала, и кричала, как оглашенная, да только кто меня там услышит, кроме медведей да лосей. А потом поняла. Все. Рожаю, – она запнулась, снова отвела взгляд в сторону окна и уже намного медленней и вдумчивей продолжила. – И тогда пришел он. Я даже не поверила сначала, думала, с ума схожу от боли. Думала, все умираю, а нет, правда он.

- Кто?

- Энке, – жена снова посмотрела в глаза своему супругу и так чисто, открыто, что у того защемило в груди. – Он совсем не такой, как они о нем говорят. Он светится весь и он очень красивый, а главное, добрый. Он подошел близко-близко, и боль стала, словно не моей. Словно я наблюдала за кем-то, кому сейчас очень больно. Так я родила. Только и успела, что на руки сыночка схватить, да так мне дурно стало, так в глазах темнеть начало, что стала я куда-то в темень проваливаться, и руки слабнут. И так-то мне страшно стало, что сыночка уроню да больно ему сделаю. Но нет, Энке ближе подошел и ребеночка у меня забрал… Ты знаешь, от него так земляникой пахнет, – женщина снова улыбнулась. – Я тогда и отошла, уверена была, что вот и померла. Только знаешь, спокойно мне было очень. С улыбкой я умирала, не оставит нашего сыночка Энке, не просто так он ко мне пришел, позаботится он о нем. Зря его местные боятся, не такой он вовсе, он красивый очень и добрый. Очень добрый. Мы теперь землянику собирать будем, вот наступит сезон и сразу…

Она еще что-то много говорила, сбивчиво и громко, но мужчина больше ее не слышал. Он притянул ее к себе за плечи, поцеловал в лоб, и на ее распущенные волосы, от которых пахло ее любимым земляничным шампунем, падали его крупные горячие слезы.