Этo были голодные 90-ые

Этo были голодные 90-ые. Умирающий посёлок, работы нет. На место технички согласны были идти даже учителя. А одно из самых крупных зданий, которое в миру называли «дом быта», неизменно мыла одна и та же женщина. Её звали Дуся - длинная, худая, с горбатым огромным носом и большими злыми глазами, впечатление она производила очень неприятное. Дом быта был лакомым кусочком, большой, добротный, в нём проводили небольшие культурные мероприятия, функционировали несколько видов услуг и пара кружков по интересам. Даже был небольшой буфет, который любили всё школьники, там было много кондитерских изделий по доступным ценам. Но 8 часов он закрывался, и длинная Дуся приходила мыть полы, она же и сторожила. Получала она больше, чем всё остальные технички посёлка, хотя некоторые мыли больше, например те, кто работали в школе. Высокую ставку Дуся выбила себе сама, когда отказалась «за копейки» мыть полы. Её уволили и взяли тут же другую. Другой хватило только на три дня, остальные тоже не удержались. Пришлось согласиться на требования Дуси. Дело в том, что дом быта в войну служил нацистским штабом, там же пытали и убивали советских людей. Наши тоже не молчали и вели партизанскую войну, пару раз снимали часовых, а один раз был найден убитым у себя в кабинете немецкий офицер (как убийца проник в здание, минуя часовых, так и не выясняли). Когда после войны в доме делали ремонт, то под полками пола находили засохшую кровь, а стены местами просто пропитались ею до основания. Вот с тех пор дом и оброс недоброй славой, днём ещё было в нём спокойно, а ночью никто не мог там усидеть и час… Дело в том, что дом быта в войну служил нацистским штабом, там же пытали и убивали советских людей. Наши тоже не молчали и вели партизанскую войну, пару раз снимали часовых, а один раз был найден убитым у себя в кабинете немецкий офицер (как убийца проник в здание, минуя часовых, так и не выясняли). Когда после войны в доме делали ремонт, то под полками пола находили засохшую кровь, а стены местами просто пропитались ею до основания. Вот с тех пор дом и оброс недоброй славой, днём ещё было в нём спокойно, а ночью никто не мог там усидеть и час.

У Дуси была единственная дочь Римма. Родители всех девочек запрещали нам дружить с Риммой, потому что её мама занималась черной магией, да и сама девочка болела витилиго, мы знали, что это не заразно, но как-то сторонились все-таки. Они обычно ходили всегда вдвоем. Римма была моей сверстницей, училась в параллельном классе. Мы с ней не общались, но если где-то встречались вне школы, вполне могли проводить друг друга. Римме не хватало общения и друзей, но она не любила этого показывать, так как считала, что это ниже её достоинства.

В тот вечер я, поругавшись с отцом, бродила по улицам, когда увидела Римму с её мамой. Римма, узнав меня, позвала к себе и предложила пойти с ними помыть полы в доме быта. От нечего делать, я согласилась.

Дуся дала нам небольшое ведерко и отправила мыть музыкальный отдел. Я подметала, а Римма мыла за мной полы и бегала, дурачилась по кабинетам. Меня бесило, что она постоянно выключала свет в музыкальном зале. Но она тут же извинялась и тащила за собой стул, чтобы дотянуться до выключателя. Никаких привидений я в тот вечер не увидела, и почему-то не ожидала, ведь Римма вела себя так непринуждённо и весело. Только когда мы всё помыли, и уже стали уходить, то услышали звук копыт, словно нас догоняющих, я вздрогнула. Но Дуся резко повернулась назад и крикнула кому-то или чему-то:

- Стоять! Не сметь! Я здесь хозяйка! Уйду, тогда и шали!

Обратную дорогу я не проронила и слова, как и они. Ночью, уже засыпая, я зря прокрутила все события назад. Так как сложив всё в логическую цепочку, стало ясно: светом баловалась не Римма, ведь огромный и единственный стул стоял возле рояля, чтобы дотянуться до выключателя, она должна была дотащить стул, выключить свет и успеть вернуть его обратно. А после того, как Римма все-таки включала свет, она тащила неизменно стул на место, и так три раза. Меня пробил холодный пот ужаса.

После этого я с Риммой не общалась и всячески её сторонилась. Через год мы семьей уехали в город. От знакомых я узнала, что через некоторое время Дусю нашли всю поцарапанную и избитую в петле, экспертиза так и не дала внятного ответа. А Римма стала ещё более нелюдимой, и теперь ходит, моет полы вместо матери, а на досуге занимается магией, как когда-то её мать.

И я с годами поняла, что Римма тогда уберегла меня от правды, чтобы не испугать, и, возможно, ей было не менее страшно, чем кому-либо, но она не подала виду, ради меня. Она просто хотела, как и все девочки, иметь подругу. Жаль, что я этого тогда не смогла понять и оценить.