Это просто сон

Я не мог проснуться. Я шёл вперед — ноги сами несли меня. Откуда я знал, что я был во сне? Наверное, потому, что такого ужасного места не могло быть тут — в реальности, в мире. Кровавые следы, красное небо, а впереди лишь пустота. Я шёл, я бежал, нет, я всё же гнал вперед, сам не понимая, зачем. Ничего не изменилось. А, нет, всё же изменилось. Раньше не было того человека в чёрном плаще. Хоть один цвет, кроме красного. Я не хотел просыпаться. Нет, я хотел, но не мог. Я слышал крики во сне, а так же я слышал голоса в реальности, но не мог открыть глаза. Я кричал, как только мог, но меня не слышали.

— Ты ведь любишь играть? — холодный голос заставил меня вздрогнуть и остановиться. — Я знаю, ты любишь играть.

Мой спаситель — мой лучший друг. Вчера я его попросил разбудить меня любыми способами и это была моя ошибка жизни. Я дотронулся до лица своего — там было что-то клейкое и липкое, а еще засохшее. Руки были измазанны красками, а постель в воде.

— Я говорил разбудить меня любыми способами, — начал я. — Но я имел ввиду не это.

Друг лишь легонько улыбнулся, хотя сам чуть не заржал.

— С добрым утром, Дим.

Меня жутко раздражала его улыбка.

Сейчас было 8:34, а значит, я опоздал. Прискорбно вздохнув, я отправился умываться. Посмотрел на зеркало — внешне я был не очень. Я облизнул губы. Что-то сладкое, но в то же время кислое, да и вкусное. Я тихо открыл нижнюю полку — взял всё-таки. Умывшись, я начал одеваться и готовить завтрак. Жили мы с Гришей вместе, обычно все обязанности по дому делал я, а он помогал мне по-урокам и по-остальному, но уже немного.

— Тебе яишницу или бутерброд?

— Картошку.

Жили мы довольно-таки бедно, естественно, мы ведь студенты. На завтрак у нас были бутерброды, яишница была редко. На обед мы ходили в гости и беспалевно доедали, а на ужин что-то химичили, готовили и ели.

Обед. Странно, но Гриша ничего в рот не взял. Хотя, спасибо ему. Теперь я ем-то же, что и на завтрак. В какой-то степени я беспокоился за Гришу, но с другой стороны я был даже немного рад, так как он изменился и стал другим, не упрекал меня, не подкалывал, во всем помогал, но меня мучал один вопрос.

Как я только открыл рот, Гриша спросил меня:

— Тебе что-то снилось?

Я вытаращился на него.

— Нет. — специально сказал я.

Он что-то невнятно пробормотал под нос, встал и пошёл в другую комнату. Я немного удивился, хотя нет. Я очень сильно удивился, ибо Гриша был весёлым и озорным, до того сна. До того моего сна.