Это ты?..

В юности я каждое лето ездил с родителями к нашим родственникам на Урал, в небольшой шахтёрский посёлок. Для меня поездки эти были событием: встреча с двоюродным братом, общение с поселковой молодёжью. Я был тихим мальчиком, и в своём городе друзей у меня не было до поступления в институт. О девушке не было и речи. А в посёлке – тесная компания, все свои – даже спрашивали у брата, скоро ли я приеду.

Так в одно лето мы сдружились с одной девчонкой. Я не верил своему счастью. Звали её Таня, невысокая, худенькая девочка пятнадцати лет (мне было шестнадцать). Общительная, но без типичных “девичьих манер”, неглупая, добрая. Вроде бы ничего особенного, но когда в нашей дружбе стала проявляться романтика… Одним словом, слаще тех дней в моей жизни, наверное, не было.

Вечерами все собирались у закрытого шахтного клуба. Музыка, сигаретки, и вот уже смеркается на посёлке, шахта в стороне мерно гудит и светится яркими огнями, а перед постепенно скрывающемся в темноте зданием клуба тускнеют лишь два старых фонаря. Парни и девушки медленно рассаживаются парами. Каждая воркует о своём, и только иногда кто-то скажет что-то погромче и над улицей раздастся общий громкий смех.

Таня сидит, слегка ко мне прижавшись, и мы с ней говорим. О школе, фильмах, о том, что читаем и слушаем, об отношениях между мальчиками и девочками, иногда и о чём-то совсем откровенном…

Я уехал домой, и вернуться на сей раз случилось уже студентом, через долгих четыре года. Из телефонных разговоров я знал, что Танина семья несколько лет как переехала в один из дальних больших городов. Мы с братом прогуливались по посёлку, болтая о разных новостях. Он ненадолго зашел по какому-то делу к своему знакомому, а я остался курить у подъезда ветхой сталинской трёхэтажки. Из-за деревьев выглядывала совсем уже облупившаяся стена клуба, и я вдруг решил подойти к нему. Остановился у крыльца.

– О, привет, – раздался рядом девичий голос. Сбоку на скамейке сидела девчонка лет шестнадцати, в уже вышедших из моды “мальвинах” и пёстром свитерке.

– Красивый стал… Как дела? – улыбнулась она. Прошло больше четырёх лет, но я постепенно узнавал в ней свою любимую Таньку… Странно. Без каких-либо вступлений мы стали разговаривать с ней, как обычно разговаривают в этих случаях – о всякой молодёжной пустяковине, и словно слегка смущаясь так и не произнесённому, о прежней дружбе…

– Слушай, мне ведь уже идти надо. Давай, Женечка, всего тебе хорошего.

– Что так торопишься? Подожди, может, сейчас Юрка выйдет. Он на пару минут к знакомому…

– Юрка?.. Да нет, Жень. Мне опаздывать нельзя.

Она неожиданно легонько чмокнула меня в щёку и ушла, скрылась за углом клуба.

Гостя у брата, я всё оттягивал приятный момент спросить о Тане. Наверное, она тоже здесь в гостях у родни. Но почему не приходит в нашу старую добрую, хотя уже взрослую и небольшую, компанию.

– Женёк, Таньку помнишь? – спросил как-то во время наших вечерних посиделок у клуба Слава, Юркин друг.

– Ну да, – не совсем поняв такое начало, проговорил я.

– Так в они аварию попали в июне. Вся семья погибла, и сестра Танькина маленькая…

…Я не ответил. Выкуривая одну за другой сигареты, не слушая разговоры друзей, я то и дело смотрел на стоявшую в сумерках скамейку у клубного крыльца.