Этюд в изумрудных тонах, или Дело скользкой щуки

Фандом: Гарри Поттер. Апокриф: В хмурый летний день сотрудники отдела тайн отправились на рядовую встречу и оказались втянуты в операцию «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».

Глава I, в которой выясняется специфика неупомянутых направлений работы отдела ТайнВ хмурый июньский полдень забегаловка «Ульрих поверженный», радующая глаз своей вывеской, на которой гоблин Ульрих II, мертвецки пьяный, падает под стол от кружки эля, не пустовала. В крошечный подвальчик набились как торговцы с Дрянн-аллеи, мелкие мошенники и прочий сброд, так и респектабельные колдуны, которые просто любили местный эль. Крепкий и горький, но настоящий, вересковый, как раз такой, какой нужно, чтобы пасмурный день заиграл солнечными красками. Дамы в подвал, понятное дело, почти не заглядывали, что мало кого беспокоило, а уж хозяина в первую очередь.

Глядя на обычную публику, собравшуюся выпить и обсудить последние сплетни, вряд ли кто-то поверил бы, что в самом дальнем углу под плакатами «разыскивается» сидят двое рядовых неописуемых, или, как еще их в народе называют — невыразимых сотрудника минмагии. За то, что они на самом деле неописуемые, можно было точно поручиться: особыми приметами колдуны неопределенного возраста и неопределенного сложения не обладали, лица имели незапоминающиеся. О цвете волос никакой сторонний наблюдатель не дал бы точного сведения: то ли русые, то ли рыжие, то ли темные. Тусклые и невзрачные. Цвет глаз обыкновенный, болотный. Даже их имена остались бы неизвестными, вздумай кто подслушать разговор: в дружеской беседе они употребляли только — настоящие или нет? — фамилии. У одной стены под плакатом «Тысяча (зачеркнуто и исправлено на» Пять тысяч«) галлеонов за поимку Альбуса Дамблдора» развалился якобы Стэнджерсон, а у другой под плакатом«Сто галлеонов за сведения о местонахождении любого из азкабанских беглецов» сидел якобы Грегсон.

— Что-то наш друг опаздывает, — Грегсон с невыразимым выражением лица уставился на плакат с Дамблдором, который как ни в чем не бывало разворачивал конфету.

— Он придет, ему некуда деваться, — Стэнджерсон в очередной раз неописуемо скривился от оскала Сириуса Блэка.

Неописуемые давно привыкли выражаться как можно лаконичнее и додумывать все остальное за собеседника.

— Ты ему чересчур доверяешь.

— А ты нет, и тем самым вдвоем мы представляем идеальную объективность.

— Стэнджерсон, он тебя случайно не подкупил? Прости за вопрос.

— Ничего-ничего. В наше время никому доверять нельзя. Особенно министерскому.

— Почему ты веришь сведениям Щуки?

— Потому, Грегсон, что Щука боится.

— Боится?

— Он желает активно сотрудничать, чтобы не оказаться в тюрьме.

— И давно сотрудничает?

— Я не читал его дело.

— И я не читал.

— А он в курсе? — Грегсон кивнул в сторону плаката с лимонными дольками.

Стэнджерсон обернулся и посмотрел на Альбуса Дамблдора.

— Нет. Он сам по себе. Мы не можем позволить, чтобы нами руководили люди, которые не являются неописуемыми, независимо от их регалий и целей.

— А Фадж поднял расценки за его поимку, — заметил Грегсон.

— Ставлю сикль, — усмехнулся Стэнджерсон, выбивая пальцами левой руки дробь на столешнице, — что отдел учета выполнения финансовых обязательств согласовал сумму только потому, что подобное никому не под силу. Дамблдор может сидеть рядом с нами, и, если не захочет, мы его даже не заметим.

— Собственно, то же самое относится и к нам самим. Если мы не захотим, на нас никто не обратит внимания.

— Никто? В том числе и Темный Лорд?

— Уверен, что и он.

— Грегсон, ты еще пока новичок, поэтому настолько беспечен. Я бы лично воздержался от подобных заявлений.

— Новичок? Интересно, двадцать лет только под твоим руководством…

— Тссс!

— Господа, — раздался тягучий, но приятный голос, совсем не похожий на невыразительные голоса неописуемых, — простите, что заставил ждать.

Перед ними стоял их старый знакомый информатор, известный под кодовым именем «Щука», одетый как всегда в черную мантию и длинный плащ с наброшенным на голову капюшоном. На лицо при таком освещении падала тень, хотя Щука мог применить и обыкновенные затемняющие чары.

— Мы не скучали, — вежливо ответил Стэнджерсон, имея в виду, что опоздания не заметил.

— Эль все так же хорош? — отодвигая стул, поинтересовался информатор.

— На мой вкус, сегодня терпковат, — ответил Грегсон, замечая, что информатор брезгливо приподнял полу плаща, усаживаясь на колченогий стул. В отличие от людей подобного сорта, Щука держался с большим чувством собственного достоинства, плавно перетекающим в спесь. А с ними зачастую вел себя, будто пришел поболтать со старыми друзьями. Хотя какие у Щуки могут быть друзья? Только враги покрупнее и враги помельче. С первыми Щука предпочитал договариваться, вторых съедал сам. Все как в жизни. Неописуемый, вербовавший Щуку, очень точно подобрал псевдоним.

Официант поставил перед ним кружку, и информатор, словно делая одолжение, пригубил темный эль, не снимая перчаток.

— Погода сегодня не радует, — Стэнджерсону надоело молчать, но напрямик спрашивать о цели встречи, на которой настаивал информатор, не стал.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 9Далее ›