Фенрировы лапы ложатся на плечи

Наверное, всем задышалось бы легче. когда б не ушёл, но остался в живых, но зверю тоскуется в стенах кривых. Ничто не проходит, сменяется год, и он снова слышит команду «вперёд!» Он мчит со всех лап в заповедную чащу, где сердце колотится ярче и чаще, стволы вековые ломает и крушит, рычит всё острее и воет всё глуше, рвёт ленту из шума кошачьих шагов. Потом его рвёт потрохами врагов – не злато в мешках их, а полная рухлядь! Ну что ж, и на волка бывает проруха. И шепчутся люди, косясь из окон: «То, верно, по миру летит Дикий Гон. То, видно, жать хлеб собирается Хель…» На крыше моей завивается хмель. И я знаю, что не закончится жизнь, пока ему слышно команду «держись!» Он мне обещал возвратиться назад – с тех пор истекает последний закат, блестит янтарём на серебряных кольцах. Я встречь открываю дубовую дверь. По облачным гребням идёт чёрный зверь. Мне в пасти несёт раскалённое Солнце.