Фирма «Эв»

Дверь офиса фирмы «Эв» открыла симпатичная секретарша с задорным хвостиком на макушке. - Вы системный администратор, на собеседование? Проходите-проходите, директор скоро вас примет. Сашка прошёл в двери, повесил мокрую от дождя куртку на крючок, уселся на диванчик для посетителей и огляделся. Ему доводилось бывать во многих офисах, но этот приятно удивлял своей непохожестью на большинство из них. Тут было очень светло и очень чисто. И свет такой приятный, мягкий, не резкий белый, какой дают стандартные лампы дневного света. На стенах висели фотографии сотрудников на фоне разных мировых достопримечательностей с подписями внизу «Николай Павлович в Мексике, 2007 год», «Машенька Вертинская в Риме, 2010 год» и так далее. На подоконниках произрастали настоящие джунгли из цветов. И гордо цвёл маленький кактус на столе у секретарши, которая, поймав Сашкин взгляд, тепло улыбнулась. Примостившаяся в углу офиса магнитола негромко играла что-то джазовое. За спиной секретарши сосредоточенно булькала кофеварка, заканчивая готовить свежую порцию кофе. Сашка принюхался – и ведь весьма неплохого кофе. Явно недешёвого. Такой редко встретишь в кофеварках для сотрудников, чаще в кабинете директора и только для важных посетителей. Ничего не скажешь, щедро. Все сотрудники были погружены в свои дела, никто не раскладывал тайком пасьянс и не торчал на посторонних сайтах. Тут было уютно. Почти как дома. Офис располагал к себе. Тянул и соблазнял остаться, любой ценой получить тут работу. Вот как влекло бы к себе мягкое кресло, если ты устал, или запотевший стакан холодной минералки с утра после гулянки в баре. Сашка внезапно почувствовал, что ему не терпится войти в серверную, усесться там, осмотреть и перебрать стойки. А если всё будет работать как часы – пройтись по сотрудникам и узнать, не надо ли кому чего настроить, нет ли каких проблем. Хотелось улучшать и обновлять оборудование и программное обеспечение. Хотелось... Сашка мотнул головой. Не сказать, что он лентяй , но трудоголиком он уж точно никогда не был. И всякая новомодная корпоративная культура, все эти тренинги, лозунги: «Мы семья, а офис наш нам дом родной», всё это было ему чуждо и непонятно. К смене работы он относился так же как к необходимости купить новые кеды – ну развалились старые, что ж теперь, плакать? Купил новые и не паришься. «Старею видать», подумал Сашка и улыбнулся абсурдности этого предположения. Уж конечно, стареет он. Нет, это чушь. Возможно, просто захотелось немного стабильности и определённости. Тихой гавани. Бывает такое? Ещё как бывает, даже у молодых и неугомонных. Дверь директорского кабинета отворилась, и на пороге возник круглый отчаянно лысеющий дядечка в расстёгнутом пиджаке. На лице его сияла радушная улыбка хозяина кондитерской. - Александр Александрович Минский, я полагаю? Прошу ко мне в кабинет, Саша. Я ведь могу называть вас Сашей? Сашка подумал, что человеку с такой располагающей улыбкой он не смог бы отказать, даже если бы ему не нравилось такое обращение. - Конечно… простите, а как вас по имени-отчеству? Директор протянул руку и крепко пожал Сашкину. - Меня зовут Горыня Николаевич. Знаю, знаю, имя редкое, да и смешное, если на меня посмотреть. Он раскинул руки, демонстрируя объёмистое пузо. - Оно значит «громадный» и «несокрушимый». Родители были специалистами по истории Древней Руси и большими любителями славянских имён. И директор весело расхохотался. Сашка улыбнулся. А хороший дядька этот директор. Душевный. - Ну, что на пороге мяться, пойдёмте в кабинет, потолкуем с вами. Они вошли в просторный директорский кабинет ,и Горыня Николаевич прикрыл за Сашкой дверь, а потом уселся за стол, уставленный фотографиями директорской жены, троих детей (все четверо рыжие, кудрявые и голубоглазые, прямо как в мультике про шотландскую принцессу Мериду, который Сашка недавно смотрел в кино) и собаки породы вельш-корги с красным ошейником и мячиком в зубах. Горыня Николаевич указал на фотографии: - Вот, моя жена Светлана, сыновья Гришка, Женька и ваш тёзка, Саня. А вот псина его, Морковка. Хороши, а? Сашка кивнул. - Ещё бы. Ну, к делу. Директор уселся поудобнее, сложил руки на животе и уставился на Сашку. - Из вашего резюме я понял, что у вас высшее образование, по диплому вы инженер, однако желаете получить должность системного администратора. Так, что там дальше, - он схватил со стола распечатку Сашкиного резюме. – Ага, вот. Стаж у вас неплохой, два года вы работали на полставки, потом ещё шесть на полную. Всего в трёх компаниях, плюс разовые заказы. Неплохо, неплохо… Саша, а вот скажите мне, вы женаты? - Нет, Горыня Николаевич. Произнося имя директора, Сашке невыносимо хотелось хихикнуть, но он хоть и с трудом, но сдержался. - А девушка у вас…? Сашка пожал плечами. - Нет. Не сложилось как-то. Директор неожиданно просиял. - Ну, Сашенька, это дело молодое, не расстраивайтесь! Тем более, у нас много молодых сотрудниц, очень приятных, образованных. И мы тут, знаете ли, как одна семья, да. Это не просто слова, как в этих западных корпорациях, нет. У нас это серьёзно. И я очень поощряю укрепление, так сказать, отношений с компанией посредством укрепления, хи-хи, отношений между сотрудниками. Он отложил резюме и внимательно посмотрел на Сашку. - В общем, если вы хотите у нас работать, – я готов подписать с вами договор прямо сейчас. Зарплата будет весьма приятной, сразу скажу, намного больше, чем у вас была на последнем месте, ну и соцпакет, опять же, обещаю полный. И премиями у нас в компании принято регулярно баловать. Проезд компенсируется, больничный оплатим, медстраховку дадим, курсы повышения квалификации полностью за наш счёт. Что там ещё? А, спортзал есть, с бассейном и поликлиника частная, у которой с нашей фирмой договор. Но есть один момент. Наша фирма, Сашенька, заинтересована в длительном сотрудничестве со своими работниками. В действительно длительном сотрудничестве, - подчеркнул он. - Собственно, это ключевое, самое главное моё требование к сотрудникам. Взгляд директора внезапно показался Сашке очень колючим и цепким. Неприятно цепким. По спине пробежали мурашки, но это ощущение почти сразу же исчезло. Собственно, а почему бы и нет, подумал Сашка. Сколько можно блохой прыгать по частным заказам, чтобы дотянуть как-то до зарплаты? И медстраховка не помешает, давно пора полечить желудок и желчный пузырь, основательно попорченные стрессами и вредной едой. Да и вообще, говорят, что первое впечатление от нового места работы – самое верное. Раз уж ему тут так понравилось, что аж до собеседования захотелось с головой в работу – надо соглашаться. Тихая гавань и определённость, так? Ну что ж… - Я согласен, Горыня Николаевич. Думаю, длительное и плодотворное сотрудничество с вашей фирмой это то, что мне нужно. Надеюсь, что мы с вами друг другом останемся довольны. Директор расцвёл улыбкой, вскочил с кресла и энергично затряс Сашкину руку. - Вот это я понимаю! Рад, очень рад, Сашенька! Документы у вас с собой, я надеюсь? Тогда давайте-ка живенько в отдел кадров, там вас Машенька Вертинская и оформит. Когда Сашка выходил из кабинета, он снова почувствовал спиной тот самый неприятно цепкий и холодный взгляд. Он резко обернулся. Директор вопросительно смотрел на него, слегка склонив голову набок. Но на секунду Сашке снова показалось, что глаза у Горыни Николаевича совсем не отечески добрые. И улыбка какая-то хищная. Он моргнул и наваждение пропало. Сашка вежливо попрощался и постарался выкинуть глупые мысли из головы. Померещилось. Мало ли что может померещиться после того, как ты всю ночь перед собеседованием Кинга читал? Вот то-то же. Кадровичка Машенька Вертинская оказалась ещё симпатичнее, чем на той фотографии, что висела в офисе. Коротко стриженая брюнетка с лицом-сердечком и ясными голубыми глазами, одетая в бежевый брючный костюм. С бумажками Машенька управлялась очень шустро, была приветлива и явно неглупа, судя по правильной речи. Сашка украдкой разглядывал её, пока она вносила его данные в базу сотрудников. Надо будет пригласить её в кино или в кафе. Как там Горыня Николаевич говорил? Поощряются крепкие отношения между сотрудниками? И пригласил. На следующий же день, как вышел на работу. А Машенька согласилась. Впервые в жизни Сашка летал на работу как на крыльях. Он научился просыпаться раньше будильника, совершенно не чувствуя разбитости и усталости. Его больше не раздражала толпа в метро, гастарбайтеры, десятый месяц подряд ремонтирующие дорогу у его дома, ночной лай соседской собаки и постоянно возобновляемая после каждого закрашивания надпись на стене подъезда «Зенит – чИмпион». Работа спорилась, коллеги были чрезвычайно милы, умели чётко формулировать задачи и никогда не дёргали по пустякам. Зарплата позволяла многое, обеды в небольшой столовой на первом этаже были по-домашнему вкусны, а кофе – именно таким крепким и вкусным, как он представлял. А ещё была Машенька, которая оказалась не только девушкой умной и красивой, но и, прямо скажем, достаточно раскрепощённой. Так прошло полгода. Потом ещё полгода. Потом год. И ещё два. Сашка не чувствовал времени. Единственная странность была в том, что у отдела кадров не сохранилось никаких контактов предыдущих сисадминов. Как-то раз Сашке понадобилась какая-то консультация по наладке одного из серверов, установленного его предшественником. Сервер звали «Кирилл», что забавно, ведь именно так звали и предшественника Сашки. Сашка пришёл к Машеньке и попросил у неё телефон или адрес электронной почты этого самого Кирилла. На что Машенька ответила, что, увы, но никакой информации о нём нет. Да, даже е-мейла нет. И телефона. Ничего нет. То есть, есть, но никто не отвечает, мы много раз звонили и писали. Кирилл как уволился – так и пропал. Даже кое-какие вещи оставил. Где? Да вон там, в кладовке, на шкафу с инструментами в коробке лежат. Мы хотели ему их вернуть, но со своей квартиры он, говорят, съехал и нового адреса хозяйке не оставил. Да, очень странно. Но он, этот Кирилл, знаешь, и сам странный был. Замкнутый очень. Не сработался с нами, ушёл через год. Что, можно ли его вещи посмотреть? Да смотри, конечно, Саш, что за вопрос. Они ничьи теперь, получается. А мы сегодня на фотовыставку, ты же помнишь? Отлично! Я тебя тоже люблю. Коробка действительно отыскалась на шкафу. Вся покрытая пылью, явно давно стоит. Сашка снял крышку и вывалил содержимое на пол. Ничего такого, за чем стоило бы возвращаться. Ну вот разве что плеер, но он дешёвый, да ещё и с трещиной на весь экранчик, проще новый купить. Что тут ещё?.. Три блокнота с логотипом фирмы на обложке, исписанных какими-то рабочими заметками. Это надо оставить, пригодится. Фигурка Аянами Рей с пятном чего-то чёрного на лбу. Анимешник, значит. Больше в коробке ничего не оказалось. Сашке стало интересно, работает ли найденный плеер. Порывшись в ящике с расходниками, он извлёк кабель для подключения девайса к компьютеру. Плеер, как ни странно, оказался исправным. Сашка полез изучать его содержимое. Выходило, что Кирилл, если это, конечно, был его плеер, явно не был душой компании. [Песни в памяти девайса оказались как на подбор мрачные и посвящённые смерти и одиночеству. Удивительно, подумал Сашка, кто может быть одиноким в таком прекрасном коллективе. Да когда он пару месяцев назад явился на работу с жесточайшей головной болью, это заметили тут же, хоть Сашка и не жаловался, и быстро организовали ему таблетку обезболивающего и горячий чай. А секретарша Катя каждый час заходила к нему и интересовалась, не надо ли чего и не хотел бы Сашка пойти домой отдохнуть. А тут такое. Сашка взял блокноты Кирилла и перелистал. Помимо рабочих заметок там оказалось несколько рисунков человечков, сидящих на цепи или за решёткой. А на последней странице одного из них, сразу после списка необходимых расходников, зачёркнутого так яростно, что ручка местами даже прорвала бумагу, было написано: «Мне капец». Сашка поёжился. Мрак какой-то. Он решил расспросить коллег о загадочном Кирилле, но никто ничего конкретного о нём не помнил. Да, был такой, прямо перед тобой, а потом уволился вроде. Или не уволился, а так ушёл. Да какая разница, давно дело было. Когда Сашка вернулся в кабинет, сел перед компьютером. И тут боковым зрением уловил справа у окна какое-то движение. Резко обернувшись, он увидел тень, похожую на фигуру человека. Он вскочил, однако тень уже исчезла. Сашка повалился в кресло и потёр виски. Чёрти что творится. Сначала этот загадочный Кирилл, который никак из головы не идёт, теперь вот это. Бред какой-то. Вечером на выставке, куда они с Машенькой пошли, как и собирались, Сашка был неразговорчив и рассеян. Всю ночь он не мог сомкнуть глаз, а отрубившись, наконец-то, под утро увидел во сне серверную, заполненную вместо оборудования людьми. Они были скованы какими-то железными обручами, а рты их были зашиты чем-то вроде проволоки. Выбежав оттуда, Сашка увидел, что на столах коллег вместо компьютеров тоже лежат связанные люди, а один, утыканный иголками как Пинхед, усажен на стол секретарши. Одного глаза у этого человека не было, а вместо него в глазнице торчал издевательски яркий цветок. Точь-в-точь такой, каким цвёл кактус Кати, её гордость. Она ему даже имя придумала. Кактус звали Васей. И все эти люди смотрели на Сашку и силились что-то сказать, но никто из них не мог раскрыть зашитого рта. Сашка заорал и проснулся. Он был весь в поту, одеяло свалилось на пол, простыня сбилась. На полу валялся будильник, сброшенный с тумбочки. Машеньки рядом не было – она уходила на час раньше него. Впервые за время работы в фирме Сашка проспал. С того дня всё пошло наперекосяк. Он допускал глупейшие ошибки, сломал новенький роутер, напортачил в настройках почтового сервера. Но самое паршивое – он не мог заставить себя подойти к рабочим компьютерам. Даже когда его слёзно умоляли исправить неполадку или прогнать вирус. Каждый раз, как только он прикасался к клавиатуре или системнику, перед глазами вместо техники возникал связанный человек с зашитым ртом и Сашка отскакивал от стола с криком, а потом убегал к себе под удивлённые взгляды сослуживцев. Он практически перестал есть, спал по два-три часа в сутки. Часто сидел и бесцельно листал блокноты Кирилла, водя пальцами по рисункам человечков. Его компьютер был единственной машиной, которая ни во что не превращалась. И он старался как можно реже от неё отходить. Директор недоумевал, хмурился и интересовался, не заболел ли Сашка. Сашка молчал и старался встреч с директором избегать. Через месяц Горыня Николаевич вызвал его в кабинет сам. Махнул вошедшему Сашке на стул напротив своего стола, и уставился на него внимательным взглядом. - Что ж это такое, Сашенька, с вами творится? Наши девочки из бухгалтерии всё мялись, не хотели меня тревожить, да и вас жалели, но куда ж им было деваться, если уже две недели, как вы не можете настроить им машины? Вы же, дружочек мой, понимаете, что надо что-то делать, что-то решать, так ведь? Устали, наверное, авитаминоз у вас. Весна в этом году затянулась, правда? На календаре уже середина марта, а за окном – ну чисто январь! Давайте-ка мы вот как поступим. Я вам сейчас премию внеочередную выпишу, а вы отдохнёте недельки три, скажем, в Хорватии? Там чудесный климат, я вам рекомендую! А, Сашенька? Как вам моё предложение? Сашка медленно поднял голову и посмотрел на директора. Ему показалось, что он смотрит на паука. Толстого, с тонкими мохнатыми лапками. На паука, прячущегося в тёмном углу. Сашка почти физически ощутил на лице и руках липкую паутину, которая не давала двигаться и дышать. Он замотал головой, отгоняя отвратительное видение, а потом, сам удивляясь внезапно созревшему решению, ответил: - Нет, не надо премии. Я лучше… Я увольняюсь, Горыня Николаевич. Мне хорошо было тут работать, у вас всё… прекрасно, - последнее слово далось ему огромным трудом. – Но я увольняюсь. Так будет лучше. Директор какое-то время молча смотрел на него, потом встал и прошёлся по кабинету. Когда он снова заговорил, тон его Сашке совсем не понравился. В нём не было ничего от того добродушного дядьки, который встретил его в первый день работы четыре года назад. - Видите ли, Сашенька, я ведь не случайно говорил, что главное моё требование к сотрудникам – желание работать с нами долго. И под «долго» я подразумевал никак не четыре года. И даже не десять. Я так просто не отпускаю тех, кого нанял. Вы – моё главное богатство и секрет процветания моей компании. Он положил оказавшиеся неожиданно тяжёлыми и жёсткими руки Сашке на плечи и развернул его лицом к себе. - Нет, дружочек, я не могу вас отпустить. Придётся вам и дальше на меня работать. Но уже несколько в ином качестве. Хотя я уверен, вам понравится. С этой должности, во всяком случае, ещё никто не просился уйти. Он засмеялся неприятным скрипучим смехом, вернулся к столу и нажал кнопку на офисном телефоне. - Маша? Машенька, зайдите ко мне. У меня к вам дело. Сашка пытался пошевелиться, но руки и ноги налились свинцом. Жутко захотелось спать. В кабинет вошла Машенька. Его Машенька. Сашка попытался заговорить с ней, протянуть руку, но тело окончательно перестало слушаться, и он мог только беспомощно наблюдать за происходящим. - Вы вызывали, Горыня Николаевич? - Да, Маша, увы-увы. Вот, смотри. Он указал рукой на Сашку как на нашкодившего первоклассника. - Увольняться наш Сашенька решил. Маша посмотрела на Сашку совершенно спокойно и равнодушно. Как на мебель. - Так что придётся нам, Маша, перевести его на другую должность. - Я поняла, Горыня Николаевич. Сейчас всё сделаем. Она наклонилась к Сашке и поймала его взгляд. - Это быстро. Жаль, что ты так решил, Саш. Очень жаль. Я к тебе привязалась. Сашке хотелось сказать ей, что если уж привязалась, то пусть поможет ему встать и уйдёт отсюда вместе с ним, но говорить он всё ещё не мог. Машенька обхватила его голову ладонями, и Сашка почувствовал, будто его мозг протыкают иголками. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, были её равнодушные голубые глаза. Пришёл в себя Сашка в кабинете отдела кадров. Свет непривычно резал глаза, а руки и ноги всё ещё отказывались слушаться. Он видел перед собой Машин стол. Только с несколько непривычного ракурса. Будто бы он... Будто бы он каким-то образом сидит на столе. Сашка попытался позвать кого-нибудь, но ему не удалось издать ни звука. Он подумал, что должен был бы запаниковать, но пришёл к выводу, что ему этого не хочется. Голова была ясной, мысли текли спокойно и упорядоченно. Только вот тело ломило немного. Вскоре подошла Машенька, уселась на стул и потянулась к его лицу влажной салфеткой. Сашка хотел закрыть глаза, но понял, что не может этого сделать. А ещё понял, что его новым глазам салфетка только пойдёт на пользу – пыль на жидкокристаллических мониторах это ведь такая гадость. Маша поправила коврик для мыши и улыбнулась новому Сашке. - Ну вот, Саш, теперь ты тут действительно надолго. Директор разрешил мне оставить тебя себе, тем более, что Владимир Маркович, наш старший аналитик и мой старый компьютер, уже ни на что не годится – устарел, увы. А я полезный работник, Саш. Видишь, как я здорово умею обеспечивать компанию новой техникой? Да и не только техникой. Саша видел зыбкие фигуры людей, как плёнка наложенные на стоящую в кабинете мебель. Они были не такие чёткие, как в том давнем сне, но он узнал грузную тётку в халате и шапочке уборщицы, которая стала шкафом для курток, худого белобрысого парнишку, видимо курьера, превращённого в узкий стеллаж с документами, и многих, многих других. Маша хихикнула, прижав ладонь ко рту. Её глаза неприятно блестели. - И я, Сашенька, тут работаю уже двадцать лет. А так не скажешь, да? Она взъерошила волосы и кокетливо покрутилась перед монитором. - За каждого нового постоянного сотрудника я получаю ещё парочку лет молодости. Это ведь гораздо лучше любых премий, как думаешь? Директор у нас прекрасный начальник. С ним очень приятно вести дела. Маша приблизила лицо к Сашкиному монитору и коснулась его губами. - Мы с тобой теперь каждый день будем видеться, как и раньше. Я очень тебя люблю. Она погладила корпус монитора, но Сашка ничего не почувствовал. Через год его пришлось утилизировать – материнская плата сгорела во время грозы, и оказался необратимо повреждён процессор.