Фотография на стене

Добрый день, меня зовут Гузель, хочу поделиться страшной историей, которая произошла со мной в одиннадцать лет. На лето я поехала к эбикейке, то есть, бабушке, в село Полянки, это в Татарстане…

Населенный пункт совсем не примечательный, кроме одного интересного факта. Там очень много заброшенных домов. Некоторые говорят, что это в один год, когда сильно затопило местные дома, многие уехали. А остальные сюда не особо едут, поэтому почти все жилища так и стоят заколоченные. В одном из них эта страшная история и произошла.

Был в полянках у меня друг – Ильшат. На два года старше меня, хотя так и не скажешь – дурак дураком. Но нам было всегда весело, постоянно вместе где-то лазили, что-то обследовали. Вот он один раз и предложил забраться в заброшку, которая дальше всех была. Вроде там призраки водятся. А мне перед этим бабушка строго запретила в те дома заходить.

В общем, мучалась я весь вечер, но на утро решила, что если эбикейка не узнает, ничего ужасного и не случится. Пошли мы к этому дому. На улице хорошо, солнышко припекает, тепло, но как только мы доски от двери отодрали и внутрь вошли, словно холодом могильным повеяло. Ильшат говорит, это потому что дом в тени, ничего странного.

Принялись ходить по комнатам, смотреть. Везде признаки запустения, вещи почти все вывезли, но кое-что оставили. Например, стол кухонный, он такой разваленный был, что его бы точно отсюда в нормальном состоянии не вынесли, вот и бросили. В комнате несколько пупсов валялось – игрушек таких в виде детей. Но в основном только мусор и грязь. Единственное, что привлекло внимание моего друга – фотография в рамке на стене – мужчина, женщина и двое детей. Один совсем маленький, а другой только, наверно, в школу пошел.

Причем, фото в стекле, словно его сюда специально повесили. Ильшат подошел и стал его пытаться снять. Я ему говорю: «Ты зачем это делаешь? Оставь где висело». Только он не слушается. Снял с гвоздя, а задняя часть рамки то ли зацепилась за обои, то ли ссохлось все там уже, короче, вместе с фотографией, отлетел огромный кусок обоев. А под ними уголок чего-то белеет. Ильшата упрашивать не надо, он сам стал обои отдирать, пока не увидел фотографию мужчины. Только уже черно-белую.

Я как не нее посмотрела, мне плохо стало. Обычный мужик, в пиджаке и рубашке без галстука, с усами, только взгляд такой тяжелый, что даже глаза отводишь, кажется, что он на тебя смотрит. А другу моему хоть бы хны. Принялся и эту фотографию пытаться отодрать, но куда там – даже за уголок ухватить не может. Приклеена она прямо на штукатурку, но уж очень хорошо.

И тут прямо над нами послышались шаги. Этот звук ни с чем спутать нельзя было. Именно шаги. А наверху ведь чердак, кто там мог оказаться? У меня-то давно сердце в пятках, но тут и Ильшат струсил. Человек наверху дошел ровно до того места, где люк был и тут такой противный звук раздался, вроде, когда мелом по доске царапают или пенопластом по стеклу проводят. И шум не одномоментный, а постоянный и лишь нарастает.

Мы, не сговариваясь, бросились бежать оттуда, до улицы своей добрались и в разные стороны друг к себе, я к себе. Ворвалась внутрь, к бабушке прижимаюсь, так, что ей особого ума выпытать все не стоило. Влетело мне, конечно, по первое число. Неделю на двор не пускали. Зато бабушка рассказала мне, что жил там человек один, плохой. Очень жестокий, скотину свою бил постоянно, женился – жену стал. Так и забил до смерти. Пришла за ним милиция, арестовывать, а он пьяный, еще топором одного из них зарубил. Его и застрелили.

В том доме потом семья жила, родственники его троюродные или четвероюродные. Но недолго. Уехали в город, бросили дом, даже продавать не стали. Оттуда и пошли слухи, что всему виной призрак этого жестокого человека, который житья никому в том доме не дает.

Местные на всякий случай после нас дверь в тот дом снова заколотили, только теперь хорошо, чтобы оторвать нельзя было – Ильшат пробовал.