Генрих IV (Генрих Наваррский

Генрих IV (Генрих Наваррский) (1553-1610) король Франции с 1589 года… Ставший королем после Генриха III, Генрих IV сумел победить Католическую Лигу и овладеть Парижем. Но, конечно, на этом все не кончилось. Заговоры против жизни короля возникали один за другим. За годы правления Генриха на него было совершено 10 покушений. Так, иезуиты отец Гиньяр и отец Гере, подчинив своей воле юного фанатика Жана Шателя, подослали его с кинжалом (классическое орудие покушения тех времен) к Генриху в день, когда он принимал поздравления в связи с победой над Лигой (27 декабря 1595 г. ) Шатель сумел приблизиться к королю и нанести удар, но именно в этот момент Генрих, согласно церемонии, наклонился, поднимая с колен одного из придворных, поздравлявших его. Удар Шателя оказался ослабленным и попал в рот. В итоге Генрих потерял зуб, а Шатель и отец Гиньяр - свои жизни.

Прошло почти 15 лет, и очередной фанатик завершил-таки дело Шателя. В 1598 году во Франции был принят Нантский эдикт, даровавший определенные права гугенотам. Стряпчий из Ангулема Жан Франсуа Равальяк, ражий и рыжий детина, остался этим страшно недоволен. Его католическое еgо требовало решительных действий. Поначалу он пытался попасть на прием к королю, чтобы раскрыть ему глаза на его неправильную политику в области религиозных меньшинств. Но к Генриху его не пустили, и тогда Равальяк облюбовал крепкий кинжал, как следует заточил его и стал ждать случая совершить собственный суд над королем.

Такой случай представился 14 мая 1610 года. В этот чудесный майский день Генрих отправился на прогулку по городу в открытой коляске. На одной из улиц, то ли случайно, то ли благодаря действиям заговорщиков, возникла пробка из повозок, телег и карет, преградившая путь королевской коляске. Пока Генрих раздосадовано честил организацию движения на столичных улицах, к его коляске подскочил Равальяк и трижды вонзил кинжал в короля. Удары оказались смертельными.

Равальяк был приговорен к смерти, но и на эшафоте утверждал, что совершил убийство в одиночку, что у него не было иных сообщников и вдохновителей, кроме собственной воли.