Гocть

Случилось все несколько лет назад. Мы с моей сестрой, пусть будет Ксюша, и двумя ее детьми, 5 и 11 лет, поехали весной к бабушке Ксюши (сестра мне двоюродная). Я взяла отпуск за свой счет, хотелось хоть раз в жизни увидеть, как цветут яблони не по телевизору.

Жила бабушка в поселке Ивановской области, в частном доме, построенном еще в советское время. Одноэтажный, с предбанником и одной комнатой, разделенной на две части печкой. Дверь в кухню находилась в той части, где была маленькая комната (буду называть комнаты условно: маленькая и большая). Незаметно мимо маленькой комнаты, где жила бабушка, не пройти. В кухне же находилась дубовая дверь с несколькими крючками, на которые закрывалась.

А теперь сам рассказ.

Деньки выдались теплыми, а ночи жаркими. Поэтому сестра с младшим ребенком спали на диване в большой комнате, а я со старшим на полу. Постелили матрасы, укрылись одеялами и легли. Сон сморил довольно быстро, но среди ночи я проснулась от жуткого, могильного холода. А какая у организма реакция на холод? Сбегать в маленький домик. У нас же никто туда ночью не ходил, двери в сени закрыты, парадный вход тоже, а ведерко для подобных ситуаций в кухне за печкой.

Поднимаю я голову, смотрю на сестру, а она с открытыми глазами лежит (луна в окно светит, видно все).

— Тоже не спится? — сажусь, ищу глазами теплую кофту.

— Да в этой морозилке заснешь. А ты чего проснулась?

— Да в гости к ведерку собираюсь. Пойдешь?

Она, конечно, согласилась сопроводить меня. Вышли в кухню, свет включили и тут нам обеим поплохело. Бабушка стоит, со стола вытирает что-то и разговаривает с кем-то. Говорит, мол, муж ее покойный пришел чаю попить.

Мы ее взяли, отвели в маленькую комнату. Стою в дверях, пока сестра температуру бабушке измеряет. Повышена. Пошла наливать воды, чтоб жаропонижающее дать. Смотрю: крючки сброшены с петель. Закрыла, отнесла воды и опять в двери встала. Ксюша врач по образованию, дала ей лекарства и тут слышим — шаги на чердаке. Переглянулись, я нервно засмеялась, оборачиваюсь к двери, а крючки опять сброшены. Дети спят, говорю Ксюше, мол, так и так. Она побледнела, бабушку уложила, а шаги опять повторяются. Тяжелые, мужицкие. Уже несмешно стало, страшно. Пошли в кухню, сели, чай налили, смотрим, а крючки опять висят. Дети не вставали, бабка заснула после лекарства. Сидим, жутко, но шаги больше не повторяются. Понять не можем, ведь на чердак только через сени забраться можно, а они закрыты были, сами же каждый вечер проверяем.

Выпили валерианы, пошли спать. В комнате, как ни странно, уже не холодно. Заснули довольно быстро.

Утро обычное выдалось, Ксюша на рынок за молоком пошла, а я в баню, зубы чистить. Выхожу из дома, смотрю, а на чердак бани дверка открыта. Сколько себя помню, ни разу она не открывалась: нет нужды, да и внизу заросли малины — не подойдешь.

Стою, чищу зубы и слышу опять шаги наверху. Списала все на кошек, но постаралась побыстрее все свои дела сделать и в дом вернуться. Когда Ксюша вернулась, хотела ей показать открытую дверку, так только та уже закрыта была. И так же плотно, как всегда.

Много историй происходило в той деревне, в некоторые верится, в другие не очень, но этому сама была свидетельницей. Совпадение или нет, не знаю, в тот день у папы моего годовщина смерти была. Но умер-то он за 2,5 тысячи км от деревни…