Гореть в Аду и мне и вам всем вместе

И пусть сгорит к чертям весь этот фарс… Зачем земли надел и титул лестный, Если семью от демонов не спас? Сожгли вы колдуна. Хвала за это! Но видимо чего-то не учли… И омрачилось тьмою это лето, Когда к нам в земли нежити вошли. Застава пала, воины убиты. И те, кто от врагов нас охранял, Сейчас идут, кровавой пищей сыты, Тех поднимая, кто от рук их пал. Я видел, как монах крестом и словом, Пытался кровожадных разогнать. Он так кричал, что слышали и боги, Когда те принялись его на части рвать. Мы спрятались за стены, убежали. На рвы и частоколы положились. И с ужасом сюда немертвых ждали, С оружием в постели спать ложились! Во сне людей я начал странных видеть. Они спасти мне город предложили. Сказали, что в бою не будет равных И меч отцовский тьмой заворожили. Я в сон не верил, но отряд возглавил, Тех, кто немертвых не боялись. И в бой повел и многих обезглавил, Мы яростней медведей в день тот дрались. Домой мы лишь под вечер возвратились И горожане пир нам закатили. А ночью люди вновь ко мне явились И за победу плату запросили. Их не устроит серебро иль злато, Не нужен блеск каменьев драгоценный, А просят то, что может дать богатый, Но и владеет этим каждый бедный. А если душу я отдать не пожелаю, Или перечить этим людям буду, То ярость злая на себе узнаю, Вовек их мощь и силу не забуду. Я их прогнал (зачем мне их бояться?) Чем напугать они меня хотели? Не струсил даже с нежитью сражаться! Гули проклятые и то не съели! Уехал на границу я с разъездом (ведь я дружинник, землю охраняю!) В родной деревне был тогда проездом И к дому отчему конечно подъезжаю. Догадка страшная ударила в лицо, Забилось сердце в дрожи необъятной. У видел я: заброшено крыльцо. Погибли все от хвори непонятной. Соседей я об этом расспросил. Мне рассказали, как они страдали. Как на работе пал без сил отец, Как мать с сестрой от боли умирали… Так пусть сгорю и я и этот город! Пусть пламя целый мир испепелит! Мне не убрать с души тот адский холод, Что с того дня мне душу бередит.