Холодные губы

Ваня удовлетворительно глядел на дымок, вырывающийся из трубы бани. Эх, жара будет сегодня! Печь натоплена, веники заготовлены. После выкапывания картошки самое лучшее – как следует попариться, выпить стопку и лечь спать. Мышцы от работы приятно ныли, но нужно было еще принести воды с пруда. Парень взял с крыльца ведра. В окне избы было видно, как бабушка суетливо накрывала на стол, дядька и кума, сошедшиеся после развода со своими, мирно воркуют за столом. Эх, семья дружна, да жена своя нужна!

Ванька вышел со двора и налегке побрел по тропинке, ведущей к пруду, откуда жители черпали воду.

Солнце пряталось за горизонтом, осенний вечер становился прохладней и прохладней.

- Гуленька! – услышал Ваня девичий голос. Гуленькой называли его ребята и девчата из-за фамилии Гуликов. Так он и привык, потому что звучало ласково и необидно. Ваня оборотился.

- Здравствуй, Полюшка!

Полюшка Кравцова гнала свою черную корову Ночку домой, помахивая на нее облезшей веткой. Ночка шла, отвлекаясь на зеленеющие островки травы по краям дороги, которые пощипывала с довольным видом. Разрумянившаяся Полюшка стегала животину веткой, и корова неторопливо шагала дальше, до следующей травки.

- Баню топите? – поинтересовалась девушка.

- Картошку докопали наконец, - застенчиво улыбнулся Ваня. Полюшка была красавицей, светловолосая как ангел, а очи темные-темные, бесовские. Поет и пляшет лучше всех на селе, особенно задорно выводит «Как хотела меня мать да за первого отдать». В такие моменты Ване хотелось забрать Полюшку себе и никому не отдавать.

- Эх, может, и нам поможешь? – хитро прищурилась она. – Силищи-то в тебе, Гуленька, ого сколько! – Полюшка постучала по крепкому плечу парня, от чего у него по коже мураши пробежали.

- Почему бы не помочь… Помогу, - согласился Ваня, зардевшись. Полюшка жила с чахоточной матерью, поэтому все домашние работы выполняла сама.

- А вечером на гулянку вместе пойдем!

ДЗЫНЬ! Ведро выпало у Вани из рук, звонко ударившись о камень. Лицо запылало как дрова в печи.

- Не боись, не съем я тебя, - засмеялась Полюшка. – Ладно, Гуленька, приходи завтра к полудню, покопаем вместе огород, а вечерочком на танцы побежим.

- Эээ, ладно, Полюшка, хорошо, - закивал Ваня, поднимая ведро.

- Ну, бывай, молодец! – Полюшка похлопала парня по плечу и побежала гнать Ночку, жующую едва пожелтевшие листья с соседской черемухи.

Ваня провожал девчонку взглядом, пока та вместе с коровой не скрылись за поворотом. На прощанье Полюшка помахала рукой.

«Ох, баня бы не остыла!» - мысленно спохватился Ваня, освободившись от оков очарования красавицы и возвратившись с небес на землю.

Воодушевленный, он побежал вниз по тропинке, бренча жестяными ведрами. На улице почти стемнело. Белая луна выбралась из-за облаков и отражалась в пруду ярким глазом.

Ваня пошел вдоль берега к месту, где была сооружена небольшая пристанька для рыбаков, но откуда местные приспособились черпать воду. Пожухлые кусты крапивы царапали руки, цеплялись за ведра.

Вдруг в зарослях что-то зашевелилось. Ваня насторожился.

Глаза блеснули в темноте.

- Мааааууу! – из кустов выскочил кот, целясь прямо на Ваню.

- ААА! – вскрикнул Ваня, закрывшись ведрами. Кот с громким звоном ударился о жестянки, от неожиданности подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении.

- Ух, чертовщина! – Ваня ведром погрозил вслед коту. Сердце барабанило как сумасшедшее. Вот уж верно говорят, что коты – нечистая сила.

Впереди раздался негромкий женский смех.

Обрадовавшись, что не придется набирать воду в одиночестве, Ваня бодро двинулся вперед.

На мостке сидела девушка. Ее длинные волосы серебристой накидкой покрывали плечи и спину. По воде расходились круги – видно, девушка ножкой водила по поверхности.

- Вечер добрый, - поздоровался Ваня. Девушка обернулась, перекинув волосы на левую сторону и обнажив плечо. Милая головка держалась на тонкой шейке. Глаза красавицы были бездонно черные и манящие.

«Дивный ангел» - подумал Ваня. Рядом с этой незнакомкой Полюшка Кравцова казалась безобразной замарашкой. Как она вообще могла ему нравиться?

Вот совершенство – совсем рядом, протягивает к нему руки.

Ваня поставил ведра и подошел к девушке.

Какая она красивая!

Белая кожа сверкает под луной, в глазах горят звездочки…

Ваня дотронулся до плеча красавицы. Оно было ледяным.

- Как же вам не холодно? – опомнившись, Ваня начал стягивать с себя верхнюю рубашку. Красавица звонко рассмеялась и спрыгнула с мостка в воду.

- Эй, подожди! Не уходи!

Девушка и не думала уходить. Она плавала около, жестом подзывая Ваню.

- Как же так? – засомневался он. Красавица оборотилась и расслабленно поплыла на спине. Ваня удовлетворительно глядел на дымок, вырывающийся из трубы бани. Эх, жара будет сегодня! Печь натоплена, веники заготовлены. После выкапывания картошки самое лучшее – как следует попариться, выпить стопку и лечь спать. Мышцы от работы приятно ныли, но нужно было еще принести воды с пруда. Парень взял с крыльца ведра. В окне избы было видно, как бабушка суетливо накрывала на стол, дядька и кума, сошедшиеся после развода со своими, мирно воркуют за столом. Эх, семья дружна, да жена своя нужна!

Ванька вышел со двора и налегке побрел по тропинке, ведущей к пруду, откуда жители черпали воду.

Солнце пряталось за горизонтом, осенний вечер становился прохладней и прохладней.

- Гуленька! – услышал Ваня девичий голос. Гуленькой называли его ребята и девчата из-за фамилии Гуликов. Так он и привык, потому что звучало ласково и необидно. Ваня оборотился.

- Здравствуй, Полюшка!

Полюшка Кравцова гнала свою черную корову Ночку домой, помахивая на нее облезшей веткой. Ночка шла, отвлекаясь на зеленеющие островки травы по краям дороги, которые пощипывала с довольным видом. Разрумянившаяся Полюшка стегала животину веткой, и корова неторопливо шагала дальше, до следующей травки.

- Баню топите? – поинтересовалась девушка.

- Картошку докопали наконец, - застенчиво улыбнулся Ваня. Полюшка была красавицей, светловолосая как ангел, а очи темные-темные, бесовские. Поет и пляшет лучше всех на селе, особенно задорно выводит «Как хотела меня мать да за первого отдать». В такие моменты Ване хотелось забрать Полюшку себе и никому не отдавать.

- Эх, может, и нам поможешь? – хитро прищурилась она. – Силищи-то в тебе, Гуленька, ого сколько! – Полюшка постучала по крепкому плечу парня, от чего у него по коже мураши пробежали.

- Почему бы не помочь… Помогу, - согласился Ваня, зардевшись. Полюшка жила с чахоточной матерью, поэтому все домашние работы выполняла сама.

- А вечером на гулянку вместе пойдем!

ДЗЫНЬ! Ведро выпало у Вани из рук, звонко ударившись о камень. Лицо запылало как дрова в печи.

- Не боись, не съем я тебя, - засмеялась Полюшка. – Ладно, Гуленька, приходи завтра к полудню, покопаем вместе огород, а вечерочком на танцы побежим.

- Эээ, ладно, Полюшка, хорошо, - закивал Ваня, поднимая ведро.

- Ну, бывай, молодец! – Полюшка похлопала парня по плечу и побежала гнать Ночку, жующую едва пожелтевшие листья с соседской черемухи.

Ваня провожал девчонку взглядом, пока та вместе с коровой не скрылись за поворотом. На прощанье Полюшка помахала рукой.

«Ох, баня бы не остыла!» - мысленно спохватился Ваня, освободившись от оков очарования красавицы и возвратившись с небес на землю.

Воодушевленный, он побежал вниз по тропинке, бренча жестяными ведрами. На улице почти стемнело. Белая луна выбралась из-за облаков и отражалась в пруду ярким глазом.

Ваня пошел вдоль берега к месту, где была сооружена небольшая пристанька для рыбаков, но откуда местные приспособились черпать воду. Пожухлые кусты крапивы царапали руки, цеплялись за ведра.

Вдруг в зарослях что-то зашевелилось. Ваня насторожился.

Глаза блеснули в темноте.

- Мааааууу! – из кустов выскочил кот, целясь прямо на Ваню.

- ААА! – вскрикнул Ваня, закрывшись ведрами. Кот с громким звоном ударился о жестянки, от неожиданности подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении.

- Ух, чертовщина! – Ваня ведром погрозил вслед коту. Сердце барабанило как сумасшедшее. Вот уж верно говорят, что коты – нечистая сила.

Впереди раздался негромкий женский смех.

Обрадовавшись, что не придется набирать воду в одиночестве, Ваня бодро двинулся вперед.

На мостке сидела девушка. Ее длинные волосы серебристой накидкой покрывали плечи и спину. По воде расходились круги – видно, девушка ножкой водила по поверхности.

- Вечер добрый, - поздоровался Ваня. Девушка обернулась, перекинув волосы на левую сторону и обнажив плечо. Милая головка держалась на тонкой шейке. Глаза красавицы были бездонно черные и манящие.

«Дивный ангел» - подумал Ваня. Рядом с этой незнакомкой Полюшка Кравцова казалась безобразной замарашкой. Как она вообще могла ему нравиться?

Вот совершенство – совсем рядом, протягивает к нему руки.

Ваня поставил ведра и подошел к девушке.

Какая она красивая!

Белая кожа сверкает под луной, в глазах горят звездочки…

Ваня дотронулся до плеча красавицы. Оно было ледяным.

- Как же вам не холодно? – опомнившись, Ваня начал стягивать с себя верхнюю рубашку. Красавица звонко рассмеялась и спрыгнула с мостка в воду.

- Эй, подожди! Не уходи!

Девушка и не думала уходить. Она плавала около, жестом подзывая Ваню.

- Как же так? – засомневался он. Красавица оборотилась и расслабленно поплыла на спине. Волосы нимбом окружили ее голову на поверхности воды. Девушка закрыла глаза. Луна осветила ее силуэт. Милое лицо, тонкую белую шею и грудь…

- Я иду! – Ваня снял ботинки и прыгнул в воду, окатив шумными брызгами ночную тишину.

В воде было тепло, гораздо теплее, чем на улице. Ваня вынырнул.

Красавица немедля подплыла к нему.

Как она прекрасна!

Ваня обнял ее за плечи. Она прижалась к нему всем телом, потянулась к его губам…

Ее губы были холодны, она жадно целовала его, а Ваня трогал ее тело, всё, до чего мог дотянуться.