Храп

В детстве я проводил лето за летом у бабушки в деревне, как и многие городские дети, родители которых пропадали на работе. Бабушкин дом был небольшой, но уютный. Было лишь одно колоссальное неудобство: с возрастом моя бабушка стала храпеть по ночам, причем так, что стены тряслись, а так как я спал в соседней комнате за тонкой стенкой, то заснуть было почти невозможно.

Нетрудно догадаться, как сильно я не хотел проводить очередное лето под адский бабушкин храп.

Однако, когда родители все же привезли меня в деревню к бабушке, я в первую же ночь с радостью осознал, что она больше не храпит! Мое счастье омрачало лишь то, что она перестала печь мои любимые блины и делала вид – казалось, совершенно не притворяясь, – что впервые слышит о том, что я вообще люблю блины. Да и в некоторых других своих проявлениях бабушка была как бы сама не своя. Вроде бы бабушка, а вроде бы что-то не так с ней. Но, поскольку главным для меня было то, что она НЕ храпела, меня это мало заботило. До той самой странной ночи, которую я не забуду никогда.

В ту ночь, когда мы с бабушкой улеглись спать, она в своей комнате, а я в своей, через тонкую стенку, я отчетливо услышал, как бабушка встала, пошла на кухню и включила там свет. Затем было слышно, как она ставит чайник и садится пить чай. Хлебает горячий чай из блюдечка, пошмыгивая носом в своей обычной манере. Потом расхаживает по кухне, убирая посуду на место и напевая любимую песенку молодости «Мишка-Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня…». Она знала много таких песен. Затем она вышла из дома, плотно закрыв за собой входную дверь. Скрипнула калитка, и по улице раздались ее удаляющиеся шаги.

Я лежал в недоумении, не зная, что и думать. Зачем на ночь глядя бабушка покинула меня? Как мне жить без нее дальше в мои неполные четырнадцать? Но тут мои горестные размышления нарушил раздавшийся за тонкой стенкой… оглушительный бабушкин храп!

Всю ночь, ворочаясь под грохот храпа, я не мог осознать, что произошло. Бабушка ушла, но при этом оставалась в комнате? Как же так получилось, что, только выйдя за калитку, она начала храпеть за стенкой? А если вдруг бабушка на самом деле ушла, то кто тогда так самозабвенно храпит в ее комнате? А если она не ушла, то кто же встал с ее кровати и распевал ее любимые песни на кухне?

Утром храп прекратился. Бабушка встала, пошла на кухню, и я отчетливо услышал, как она начала готовить мои любимые блины!

Так продолжалось до конца лета. И все это время бабушка посматривала на меня с улыбкой и повторяла одну и ту же фразу:

– Что это ты смотришь не меня, как сам не свой?

А как я еще мог смотреть на нее, если она больше ни разу не спела ни одной своей любимой песни молодости за все лето?