И падал снег..

Я смотрел как снежинки, медленно кружась, падают на землю. На другие снежинки, что тоже когда-то кружились и падали... Прямо как люди.

Я давно как не человек. Но и зверем меня нельзя назвать. Я что-то между ними среднее.

То ли человек, что заперт в волке или волк, что наделён умением мыслить. Хотя таким, непонятным даже себе существом, я был не всегда. Когда-то, давно я был человеком. Не помню как меня звали, что я делал, как я жил. Просто знаю: я им был. И иногда мне снится, что я пью кофе с молоком, качаясь на кресле качалке, уютно трещит дровами камин, а на дворе, за окном, бушует вьюга. Наверно, это была моя первая жизнь. Ведь не только у кошки может быть девять жизней?

Вот сейчас я чувствовал дежавю.

Хотя я иногда себя сравнивал с собакой. Поджарый, тощий, поскольку в последний месяц с едой было худо. Чёрная пушистая шерсть. Довольно симпатичная мордашка с мягкими ушами. Нимба и крылышек не хватало... Для идеальной собачки. Правда лучше на мой «безобидный» вид не смотреть. Зубки у меня тоже не кривые, белые, хоть «Колгейтом» и не чищу их, ухвачу за горло - тут тебе и конец. Зато какие мягкие ушки! И шерсть! Перед смертью оцените её мягкость и шелковистость.

Покрутившись на месте и стряхнув с себя снежинки, что успели на меня упасть, пока я стоял и смотрел на небо, ленивой трусцой поплелся в лес.

Надеюсь, сегодня я таки поймаю хоть одного зайца-беляка. Поскольку мой «пост» затянулся на три дня. Никак не везло в охоте. Это, конечно, пустяки, предел моих сил - это неделя-две, но доводить себя до состояния скелета не хотелось.

Вот он, лес. Голые деревья, только ёли во все стороны топорщать иголки, как дикобразы. Белка прыгнула на другую ветку и секунду спустя скрылась в дупле. Если бы я мог ловить белок, то вообще не испытывал бы чуства голода. Только белок тут много, на всех пьяных по две штуки. Разслодились, что куда ни глянь - белка. Прямо раз подумал, не напился ли. Привычный горьковатый запах хвои, перо вороны, лежащее на снегу у дуба, свежий след от охотничьих лыж... Стоп, какие лыжи?

Я припал носом к земле, принюхиваясь. Так и есть. Запах человека, при чём свежий, он был тут несколько минут назад. И длинный не прерывающийся след от лыж. Надо же... Признаться, я таки удивился.

Людей я видел лишь раз и то, это были туристы-ботаники, собирающие осенью гербарий. Меня даже поразило, как я мог быть таким неуклюжим существом. Лап у них четыре, но ходят они только на двоих. Слабый нюх, любой другой зверь учуял бы меня, когда я прятался всего то в пяти метрах от них, под кустом, а они и не заметили... Забавные таки существа, хоть уж больно шумливые.

Охотник? Это странно. Сколько я себя помню волком, не видел тут ни одного. Тут мне самому ловить почти нечего. Одни зайцы. Да белки. И те не часто попадают ко мне в лапы. Ничего крупного, ни лосей, ни оленей, на которых часто охотятся люди. Кабан был, да сдох давно, отравился чем-то. Радиация сплошная.

Я, махнув пушистым хвостом, побежал по следу. А, вон и он. Тут бега... Какие люди медлительные. Я даже с одной лапой полз бы быстрее них. От природы они, что ли, неторопливые?

По запаху, мужчина. Лет 30-34, точно не пойму. Дико пахнет от него дешевым одеколоном. Ещё одна плохая привычка людей: духаться чем попало, что аж нос разъедает от такого противного запаха. Не спорю, есть хорошие духи, но эти к таковым причислить было нельзя. Пахло от него и сигаретами, а так же, как ни странно, дымом от костра. Одет он был в чёрную куртку. (У людей меха совсем нет). Через плечо перекинуто ружье. Точно охотник.

На ногах - деревянные лыжи, на которых он и передвигался. А на голове, вспомнил, такая смешная шапка, ушанка называется.

Только ему лучше в ту сторону не идти. Там медвежья берлога, а бурый злой, совсем недавно только в спячку залёг. По полам разорвет, а пули ему по барабану. Разве только этот мужичок ему точно в лоб поцелит. Тогда шансы ещё есть. И то малые. Может, конечно, повернуть назад, но этот упорно вперед сунет, как баран.

Сейчас я спокойно мог отойти подальше или совсем уйти, зачем мне сдался какой-то охотник? Ну, разорвёт его косолапый, мне то что?! Шерсть вылиняет? Клыки повыпадают?! Но нет.

Что-то не давало мне это сделать.

Чувство жалости. Именно оно просило меня любой ценой помочь этому человеку. До берлоги сейчас - плюнуть, даже если попробует обойти, беды не избежать. Будь проклято это чувство. И я таки решился.

Обогнал человека в несколько прыжков и встал на его пути. Прижал уши к голове даже ощетинился, показал зубы, для эффекта. Даже моя серо-чёрная шерсть встала дыбом. Прекрасно, на бешеную собаку потяну. Только пены со рта не хватает.

Охотник застыл. Я носом учуял его страх. Он меня боялся.

- Ухо... ди - постарался сказать ему я. Но вышло только рычание, а не человеческие слова. Сложный у людей язык. Я смотрел как снежинки, медленно кружась, падают на землю. На другие снежинки, что тоже когда-то кружились и падали... Прямо как люди.

Я давно как не человек. Но и зверем меня нельзя назвать. Я что-то между ними среднее.

То ли человек, что заперт в волке или волк, что наделён умением мыслить. Хотя таким, непонятным даже себе существом, я был не всегда. Когда-то, давно я был человеком. Не помню как меня звали, что я делал, как я жил. Просто знаю: я им был. И иногда мне снится, что я пью кофе с молоком, качаясь на кресле качалке, уютно трещит дровами камин, а на дворе, за окном, бушует вьюга. Наверно, это была моя первая жизнь. Ведь не только у кошки может быть девять жизней?

Вот сейчас я чувствовал дежавю.

Хотя я иногда себя сравнивал с собакой. Поджарый, тощий, поскольку в последний месяц с едой было худо. Чёрная пушистая шерсть. Довольно симпатичная мордашка с мягкими ушами. Нимба и крылышек не хватало... Для идеальной собачки. Правда лучше на мой «безобидный» вид не смотреть. Зубки у меня тоже не кривые, белые, хоть «Колгейтом» и не чищу их, ухвачу за горло - тут тебе и конец. Зато какие мягкие ушки! И шерсть! Перед смертью оцените её мягкость и шелковистость.

Покрутившись на месте и стряхнув с себя снежинки, что успели на меня упасть, пока я стоял и смотрел на небо, ленивой трусцой поплелся в лес.

Надеюсь, сегодня я таки поймаю хоть одного зайца-беляка. Поскольку мой «пост» затянулся на три дня. Никак не везло в охоте. Это, конечно, пустяки, предел моих сил - это неделя-две, но доводить себя до состояния скелета не хотелось.

Вот он, лес. Голые деревья, только ёли во все стороны топорщать иголки, как дикобразы. Белка прыгнула на другую ветку и секунду спустя скрылась в дупле. Если бы я мог ловить белок, то вообще не испытывал бы чуства голода. Только белок тут много, на всех пьяных по две штуки. Разслодились, что куда ни глянь - белка. Прямо раз подумал, не напился ли. Привычный горьковатый запах хвои, перо вороны, лежащее на снегу у дуба, свежий след от охотничьих лыж... Стоп, какие лыжи?

Я припал носом к земле, принюхиваясь. Так и есть. Запах человека, при чём свежий, он был тут несколько минут назад. И длинный не прерывающийся след от лыж. Надо же... Признаться, я таки удивился.

Людей я видел лишь раз и то, это были туристы-ботаники, собирающие осенью гербарий. Меня даже поразило, как я мог быть таким неуклюжим существом. Лап у них четыре, но ходят они только на двоих. Слабый нюх, любой другой зверь учуял бы меня, когда я прятался всего то в пяти метрах от них, под кустом, а они и не заметили... Забавные таки существа, хоть уж больно шумливые.

Охотник? Это странно. Сколько я себя помню волком, не видел тут ни одного. Тут мне самому ловить почти нечего. Одни зайцы. Да белки. И те не часто попадают ко мне в лапы. Ничего крупного, ни лосей, ни оленей, на которых часто охотятся люди. Кабан был, да сдох давно, отравился чем-то. Радиация сплошная.

Я, махнув пушистым хвостом, побежал по следу. А, вон и он. Тут бега... Какие люди медлительные. Я даже с одной лапой полз бы быстрее них. От природы они, что ли, неторопливые?

По запаху, мужчина. Лет 30-34, точно не пойму. Дико пахнет от него дешевым одеколоном. Ещё одна плохая привычка людей: духаться чем попало, что аж нос разъедает от такого противного запаха. Не спорю, есть хорошие духи, но эти к таковым причислить было нельзя. Пахло от него и сигаретами, а так же, как ни странно, дымом от костра. Одет он был в чёрную куртку. (У людей меха совсем нет). Через плечо перекинуто ружье. Точно охотник.

На ногах - деревянные лыжи, на которых он и передвигался. А на голове, вспомнил, такая смешная шапка, ушанка называется.

Только ему лучше в ту сторону не идти. Там медвежья берлога, а бурый злой, совсем недавно только в спячку залёг. По полам разорвет, а пули ему по барабану. Разве только этот мужичок ему точно в лоб поцелит. Тогда шансы ещё есть. И то малые. Может, конечно, повернуть назад, но этот упорно вперед сунет, как баран.

Сейчас я спокойно мог отойти подальше или совсем уйти, зачем мне сдался какой-то охотник? Ну, разорвёт его косолапый, мне то что?! Шерсть вылиняет? Клыки повыпадают?! Но нет.

Что-то не давало мне это сделать.

Чувство жалости. Именно оно просило меня любой ценой помочь этому человеку. До берлоги сейчас - плюнуть, даже если попробует обойти, беды не избежать. Будь проклято это чувство. И я таки решился.

Обогнал человека в несколько прыжков и встал на его пути. Прижал уши к голове даже ощетинился, показал зубы, для эффекта. Даже моя серо-чёрная шерсть встала дыбом. Прекрасно, на бешеную собаку потяну. Только пены со рта не хватает.

Охотник застыл. Я носом учуял его страх. Он меня боялся.

- Ухо... ди - постарался сказать ему я. Но вышло только рычание, а не человеческие слова. Сложный у людей язык. - Там... Бер... лога.

Но он меня не понял. Бесполезно. Зачем мне это сдалось? Он же меня пристрелит к чёртовой матери! Зачем?! Что не дает мне отойти в сторону и дать ему встретить свою смерть? Ну, одним человеком меньше, мне-то что?!

Жалость. Она мешала.

Человек не знает, что тут рядом берлога. И к тому, что на него кинется голодный и сонный медведь, не будет готов. Несправедливо. Хотя меня-то справедливость не волновала. Почти никогда. А сейчас, видите ли, волнует. С какого бы?

Миг. Человек снял с плеча ружье и прицелился на меня. Руки его дрожали, он боялся промахнуться. Словно от этого выстрела зависела его жизнь. Хотя отчасти это и было так. Вечно люди так, к ним с добром - они стрелять... Глупые. Мой расчёт был на то, что он испугается и убежит, но я ошибся.

Не отступлю.

Выстрел. На секунду он меня оглушил и я не успел отскочить в сторону. Пуля попала в меня. Застряла примерно около ребер. Больно. С раны полилась кровь, закапала на снег, оставляя кровавые пятна, потекла по лапам, горячей струйкой стекая вниз. А медленно осел на землю. Хотя уж скорей упал.

Мои зрачки на миг разсширились. Уши встали торчком. А хвост предательски завилял. Я всё вспомнил. И сейчас, корчась в агонии на снегу, я вспоминал свою человеческую жизнь. Выстрел вернул мне память, восстановил её. У меня, наверно, была амнезия. (Жизнь свою я не помнил, а всё остальное - да). Помнил абсолютно всё, до мельчашйшей детали. Вспомнил мать, что за меня заступалась, когда я нашкодничал, отца, который вечно читал мне длинные морали, жену и маленькую дочь. Работу, детство... Как я маленьким прятал конфеты под подушку, гонял по всему двору толстого рыжего кота... Первое свидание, выпускной, день рождение... И то, почему я стал таким. Суицид. Несчастная любовь. Она со мной простилась, ушла, напевая любимый мотив, к другому, оставив после себя только поцелуй на щеке и тонкий аромат роз, что витал в летнем воздухе. Она ушла.

И я не мог без неё жить.

Случается так, что мы привыкаем к людям, не можем без них, становимся зависимыми. А когда эти люди уходят, оставляют в сердце и душе раны, которые даже с годами не исчезнут. И ты таки будешь иногда вспоминать этого человека, будешь о нём помнить и в глубине души грустить, что его нет.

Увы, я был не из таких.

Я повесился, прямо перед зеркалом, написав прощальную записку и положив её на стол. Писал, что люблю её и желаю только лучшего. Вот дурак. Мог бы хоть зеркало завесить. Тогда бы я не стал оборотнем, что не помнит себя... Душа не смогла спокойно уйти.

Но теперь я обрету покой.

А этот выстрел был у меня связан с тиром... Мы одним вечером пошли с ней в тир. Она совсем не умела стрелять, зато я умел. И выиграл ей приз - большого, в мой рост, плюшевого мишку авангардной расцветки с сердцем в руке. Она тогда так радовалась, говорила, что будет смотреть на него и вспоминать этот день. Интересно, а это она так хоть раз вспомнила? Меня вспомнила? Или выкинула этого плюшевого гиганта на растерзание детям, которые, наверно у неё уже есть. Или внукам. Сколько времени прошло? Кажется, что целая вечность...

И я улыбнулся. Для человека это выглядело как злой оскал умирающего зверя, но эта была моя улыбка. Последняя улыбка. Света, я тебя помню.

Снег падал, снежинки кружились, а я в последние мгновенья и любовался. И радовался. Я всё вспомнил. Вспомнил себя.