Изгнание духа десятилетней девочки

История из реальной жизни, взята из дневника автора.

Вообще-то, я сегодня просто хотел съездить в гости к Канеде. Полепить джизов, чаю попить. Попил, называется, чаю…

Мы прекрасно провели день, лепили джизов, съездили посмотреть на еще одного нашего знакомого священника, игравшего в спектакле. Когда мы вернулись и решили выпить кофе, Канеду внезапно куда-то вызвали. Он вскоре вернулся и со своим обычным воодушевленно-деловым видом заявил, что сейчас у нас по плану изгнание духа десятилетней девочки из девушки-волонтера. Я сначала решил, что он как всегда шутит, поинтересовался, как так получилось с духом. Канеда ответил, что фиг его знает, но у них в последнее время (в смысле, после цунами) такое часто случается. Волонтеры ездят везде, бывает, и нахватаются духов. А ему потом изгонять. Я по-прежнему думал, что он шутит. Но тут приехавшая со мной японка побледнела, неожиданно «вспомнила», что у нее срочное дело, и поспешила откланяться. До меня постепенно стало доходить, что это не шутки. Канеда, увидев, что наши ряды поредели, быстренько отослал нас делать четки для ритуала (четки должны быть «свежие», не использованные, их уносит с собой пострадавшая сторона). Мы с молодым священником, имя которого я постоянно забываю, побежали делать четки. За нами увязался одноклассник священника. Я видел, что молодой священник нервничает, но сам пока не понимал, в чем дело. А потом я ее услышал. Десятилетнюю девочку, которая захлебывалась плачем и звала маму. Канеда пытался что-то у нее выяснить, спрашивал, но девочка с трудом могла ответить, настолько она была перепугана. Нам по-прежнему надо было сделать четки. Я подбирал бусины, священник низал их, правда, заканчивать пришлось мне, поскольку ему пришлось бежать помогать Канеде. Обычно я делаю четки долго и обстоятельно, поскольку у меня есть некоторые проблемы с выбором. Но тут я был настолько расколбашен морально, что работал на автомате — выбирал четки не глядя, и только потом, увидев конечный продукт, осознал, что каким-то непостижимым образом умудрился-таки набрать нужное количество бусин, вполне сочетающихся между собой. Священник прибежал за четками и убежал помогать, мы с его одноклассником остались сидеть в подсобке, дабы не мешаться под ногами. Одноклассник, японец, опять и опять повторял «Нет, этого не может быть… так не бывает… не бывает… нет…», я же сидел тихо, прислушиваясь к тому, что происходит в главном помещении. Правда, я мало что расслышал, кроме душераздирающего детского плача, так что о происходившем узнал после от Канеды.

Девушка-волонтер работала где-то на побережье. Вчера у нее начались глюки, она слышала детский голос, просивший ее найти маму. Ее брат уже общался с кем-то, пережившим подобное, поэтому сразу же потащил ее к Канеде. Девочку, вселившуюся в волонтера, звали Чие. Ее маму так и не нашли, единственный, кто отозвался — младший брат, первоклассник, который был с ней во время цунами. Из ее сбивчивых объяснений Канеда понял, что у девочки живы отец и дедушка с бабушкой, поэтому в конце концов уже двоих детей-призраков отослали домой к отцу — там они успокоятся и, возможно, воссоединятся с по всей видимости тоже погибшей матерью.

Когда я вышел из подсобки, я реально ожидал увидеть маленькую зареванную девочку, настолько сильно было впечатление от голоса, который я слышал. А увидел взрослую, довольно крупную для японки девицу, ошарашенную произошедшим не меньше, чем я. Я поинтересовался у Канеды, часто ли такое случается, он сказал, что это юбилейный, десятый раз с момента цунами. И добавил: «Сегодня хотя бы человек. В прошлый раз была собачка».

Вы, наверное, хотите знать, что это было? Я сам понятия не имею. Если рассуждать логически, то это больше всего похоже на вспышку своеобразного национального психоза, который, к счастью, очень легко лечится. Традиция буддистского экзорцизма опять цветет и пахнет, и в нее верят не меньше, чем в неприкаянных духов. Все дело в том, что когда ты изнутри, в это невозможно не верить. Я и сейчас не могу отделаться от ощущения, что я действительно слышал голос несчастного потерянного ребенка, который целый год где-то бродил, пока не набрался сил и не ухватился за проходившую мимо девушку, которой было не все равно. Я не верю в призраков, но абсолютно уверен, что эта девочка была самостоятельной личностью, пусть и зародившейся в голове насмотревшейся ужасов девушки-волонтера (Кто читал «Преемников» — вот он, Рики в живую). И сейчас она наконец-то успокоилась.

Меня до сих пор трясет. Печатаю из последних сил, только чтобы записать все впечатления, пока они свежи. Такое ощущение, что я не четки низал, а вагоны разгружал. Но это еще один бесценный опыт, которого у меня бы не было, если бы я не решился поехать в Сендай.