Как дед Миша в гробу проснулся

Сейчас это кажется совсем по-другому. Но тогда даже при его веселом рассказе, а он умел, психолог этакий, может, при детях умел, но представьте себя на его месте. Как бы вы поступили? Я - не знаю, как бы я себя повела!

Балагур был дед. Выпивал любил. Вот идешь в соседний дом через две дороги (посередине города тогда была длинная аллея, от начала города, где ДК "Угольщиков" и до последней улицы, наш дом тогда еще был последним), стоишь в очереди, а напротив входной двери - пивная.

Пять круглых столиков, и культурно стоящие любители пива. Дед Миша всегда стеснялся, когда увидит нас, детишек, смущался ужасно, не допивал, оставлял "друзей" и выходил.

Прятался. Потом вы видели, он заходил и продолжал общение.

Иногда деда не было видно. Поговаривали, боевые раны его мучили. Как непогода, так "ноють и ноють" его раны и кости.

Он даже про войну рассказывать умел с юмором, как-то ладненько у него выходило.

Вроде знаешь, что про войну говорит, но так умел рассказывать, исходя из возраста собеседника.

Его даже пригласили к нам в школу, он пришел в черном костюме, причесанный, выпрямившийся, оттуда и узнали, что наш добрый дед воевал!

Но не гордился, не хвалился, в газетах не разрешал писать, как его еще в школу заманили, не понятно.

Единственно, на что он мог разрешить - это еда.

Жил он один, баловать его было некому, развлекался общением, украшал жизнь алкоголем.

Как-то после школы мы увидели крышку гроба у подъезда (что за привычка выставлять такие атрибуты в подъездах или у входной двери?!) Идешь со школы с "пятерками" - портфель от этого тяжелый, как нам шутили, настроение отличней некуда, а тут - красное, неправильной формы четырехугольник. И настроение на неделю пропадет.

Девчонки - впечатлительный народ. Если бы эти события были часты, люди бы привыкли. Ко всему привыкаешь. Но редкое да такое, не каждый вытерпит!

Во дворе наскоро собрались много народу. Я тоже наскоро сделала уроки, побежала за Катькой, мы по перилам скатились и так до первого этажа.

Все его любили (дай бог, чтоб каждого так помнили за добрые дела!), плакали, проводили грузовик с соседками.

Наутро - школа, продленка.

Идем со Светкой домой. Тогда всех ласково, заметьте, называли Ольками, Светками, Гульками, Наташками,

возвращалась детвора с "работы".

А во дворе как ни в чем не бывало сидел и балагурил со старушками наш неповторимый любимец двора. Наше достояние!

И эта история теперь стала байкой двора.

- Просыпаюсь, глядь, лежу. Не ночь. Небо. Какие-то люди. Пригляделся, бабы наши!

Все хохочут, даже мужики и бабки который раз слушают и смеются.

- Смотрю, Нинка с Веркой нос утирают, похлипывают. - Продолжал он повторять уже как заученный материал свою необычную историю дед. - Пошевелил пальцами ног и рук. А тут Натка как завизжит, показывая на меня, все бабы повскочили, чуть на ходу с грузовика не выпрыгнули. Даже Машка-хромашка! Чегой-то былоооо!

Он опять смеяться, видимо, ему-то дошло и вспоминать весело, живой же!

Бабки-свидетельницы тоже ржут, люди подходить стали, слушают и тоже заражаются смехом.

Так, он дорассказал свою историю. Сам он очень сильно испугался.

Жил он еще долго, очень долго. Мы переехали, он еще жил. А ведь старик был! Воевал.

Вот так бывает, оказывается!

1970-80