Как я обидела покойного…

Всегда считала, что самый большой грех – людей обижать, ведь главный постулат христианства «возлюби ближнего своего…», а отсюда и все другие заповеди – не убий, не укради.

Памятуя о вышесказанном, пыталась всегда щадить чувства других людей: не обижать, не задевать, но вот так уж получилось…

Примерно семь лет назад возвращались мы с кладбища – навещали бабушку и деда. На улице красота: начало мая, птички щебечут, новая листва шелестит, трава пробивается такая свежая, изумрудная. А у меня на душе «кошки скребут».

Год назад случилась замершая беременность, кто сталкивался – поймет. Вроде и срок маленький, а потерять живое, уже любимое, родное существо – это страшно. Накрыло меня горе с головой: месяц лежала пластом, ревела, вид счастливых мамаш с коляской или крошечный карапуз приводили меня в состояние немого отчаяния. Сейчас стыдно за свое поведение. Всегда считала себя сильной, а тут раскисла – дальше некуда.

Уж и уговаривали, и стыдили – бесполезно, ведь никто не знал, что больше, чем я сама, никто меня упрекнуть не сможет. Ругала себя, Бога спрашивала, мол, за что мне это. В церковь ходить перестала. А кто знает, может, наоборот, уберег Господь тогда от еще больших проблем, раз малыш не родился. Все это я сейчас понимаю, а тогда озлобилась на весь мир, всех ненавидела. И год прошел, а мне легче не стало. Вела себя, как последняя тварь…

Родители и сестра вперед ушли, а мы с племяшей (дочкой сестры) отстали. Племянница любопытная, к могилкам подходит, имя – отчество читает, год рождения. Подбежала к одной, а там парнишка похоронен лет двадцати, симпатичный такой, судя по фотографии, со стильной стрижкой. Игорь, кажется. Могилка ухоженная, цветочки…

Племяша высчитала, сколько мальчику лет, и спрашивает: «А почему дядя такой молодой умер?» Не знаю, что на меня тогда нашло, всегда ведь к покойным с уважением отношусь, да и парнишку жалко, молодой такой, жизни толком не видел, но сказала как-то злобно: «Болел, может, а может, наркоман…» Вот бы взять те слова обратно! Тут из-за памятника голос (не заметили мы женщину рядом с могилкой): «Сама ты наркоман! Так про моего сына!» Ясно, мать. Я, конечно, подошла, извинилась… Да что толку. Обидела я ту женщину, мальчика покойного обидела. Своего ребенка не родила, так еще и чужого обидела…

Ночь не спала, даже мысленно прощения просила, встала вся разбитая, собиралась на работу. Вдруг упало со стола мое маленькое зеркальце, само по себе упало – и вдребезги. Зеркало разбить – семь лет счастья не видать, хоть и не верю я в приметы. Только видно, что-то в этом есть. Началась у меня в жизни очередная черная полоса: с любимой работы пришлось уйти, с мужем ругались, уходила от него даже, болела постоянно, а главное – с детьми не получалось, врачи не могли причину найти. Видно, Бог меня так наказал.

Сколько раз ту женщину – несчастную мать, потерявшую ребенка, вспоминала, прощения мысленно у нее просила. Простила она меня, наверно, – в январе этого года дочка появилась, правда, едва ли не ценой моей жизни, но это уже неважно. А людей, тем более умерших, я обижать навсегда зареклась…